Онлайн книга «Потерянная страна Лагом»
|
— Ещё нет. Сейчас на пути в Геленджик хочу лично с ней встретиться. Трудно предположить, как старушка переживёт смерть самого близкого человека. — Переживёт! Все страдают и горюют сначала, – как-то расхлябано произнёс следователь, отчего Трещёткин понял, что тот подшофе. – Я тебе звоню вот по какому вопросу – со мной связались грузинские родственники Артура Геловани мужа Евгении Оленичевой. Они сейчас находятся во Владикавказе. Родня ждёт приезда матери покойной, хотят оказать помощь в доставке тела в Москву и похоронить женщину по христианским обычаям. Они бы забрали труп из морга, но им не выдают тело, требуют присутствия близких родственников. Так что расклеиваться Оленичевой старшей некогда. Как только переговорите сразу отправляйте даму во Владикавказ. На вокзале её встретит брат Геловани. Сброшу его номер телефона. Ещё сообщением пришлю отчёты патологоанатома. Это, конечно, нарушение – дело-то моё, но вдруг возникнут какие-нибудь мысли. Одна голова хорошо, а две лучше. Велик соблазн закрыть расследование, но по протоколам вскрытия и другим документам видно, что никто добровольно умирать не собирался! — И на каком основании сменилось ваше мнение? Может, скажете в двух словах? — Геловани пришёл в себя, с ним беседовал коллега из владикавказской прокуратуры. Артур ещё в тяжёлом состоянии, ему требуется долгое лечение, но он поведал, что Евгения была счастлива и беззаботна. Термос они взяли из московской квартиры. По дороге пили только минеральную воду. Чай употребили, когда стояли в очереди на таможенный досмотр непосредственно на российской границе. Там простаивают по несколько часов. Паломничество какое-то! Надо поговорить с матерью, может у неё есть какие-либо соображения или подозрения, как отрава с чаем попала в термос? — Я это обязательно выясню при встрече с Полиной Игоревной. Если всплывут какие-либо факты, сразу сообщу. А вы не рассматриваете версию о том, что убить хотели как раз самого Геловани? — А как же! Подозрение сразу пало на конкурентов бизнесмена! Да только термос с чаем вышел из квартиры Евгении Олеговны. Никто из приближённых к Геловани не знал, где проживала его жена. — Он помнит, кто заливал чай в термос? — Артур отправил жену собирать свои вещи, а сам упаковывал багаж в своей квартире. Он заехал за ней, когда та уже сидела у порога на чемоданах. В общем если появятся новости, жду звонка! Левченко быстро свернул разговор и отключился. Через минуту телефон пискнул снова, однако началась посадка на рейс, и Александр поспешил присоединиться к жене, которая уже встала в конец очереди и вертела головой, ища мужа глазами. — Сань, да отключись ты от работы хоть на время! — Да, да, – пробормотал Трещёткин, перехватил у жены ручку чемодана и, глянув на экран телефона, понял, что Левченко выслал протоколы вскрытия. «В самолёте просмотрю, за два часа, может, и мысли умные появятся»! Из отчёта стало понятно, что пара и в самом деле была отравлена. «К смерти Евгении привело поражение центральной нервной системы по причине принятия внутрь яда актонит, – глаза следователя быстро бежали по тексту. – Летальный исход наступил из-за паралича дыхательных путей и остановки сердечной деятельности через час после принятия чая. – Александр представил красивое бледное лицо Евгении в последние минуты жизни. – Весь ужас в том, что жертва убийства до последнего вздоха находилась в сознании! Бедная женщина!» |