Книга Потерянная страна Лагом, страница 34 – Татьяна Нильсен

— Время наступило непростое. Высокие военные чины находятся под пристальным вниманием, – мать теребила салфетку, опустив глаза. – Мы решили пока пожить в городе.

— Вы хотите продать дом? – Пётр скептически посмотрел на мать. После таких грядущих радикальных перемен в жизни, его уже мало что интересовало.

— Скорее всего, так, – вклинился отец. – Кичиться роскошной жизнью в данный момент не следует.

— Я так понял, вы возвращаетесь в эту квартиру, – Пётр усмехнулся. – Да, круто вы нас, просто об колено! Мужа в Армию, жену в приживалки! Другие родители всеми силами стараются сохранить семью близких людей, а вы её просто по кирпичику разбираете!

— В тебе говорит эгоизм, – мягко, но нравоучительно упрекнула мать. – После того, как вы поженились, мы дружно жили одной большой семьёй и никаких проблем не возникало! На данный момент даже хорошо, что мы будем вместе с Марией. В твоё отсутствие ей понадобится поддержка и помощь.

Анатолий Михайлович поднялся, подошёл сзади к Петру и положил тяжёлые руки на плечи сына.

— Это сейчас всё воспринимается трагически. На самом деле, я в состоянии защитить тебя, сделать так, чтобы служба прошла в безопасном для жизни месте. Героем уйдёшь, героем вернёшься! А завтра уже слухи пойдут, что семья Пивоваровых не лыком шита!

— Почему завтра? – не понял Пётр, потом хлопнул себя по лбу и усмехнулся. – Ну, вы молодцы! Специально этих родственников на ужин пригласили! Насколько я помню, муж маминой сестры Егор Петрович работает каким-то клерком в твоём ведомстве? Так папа? – он повернул голову к отцу.

— Ты правильно понял. Этот Егор знатный болтун, – Пивоваров шагнул и опустился на стул. – Мне даже объяснять ничего не придётся!

— А вам, зачем эта огласка, пусть даже и хорошая? – Мария непонимающе хлопала глазами. – Вы добились всех возможных высот.

— Ты ещё молодая, – усмехнулся генерал. – Не совсем понимаешь, что почёта и уважения много не бывает!

— И когда мне мужу котомку собирать? – Маша немного взбодрилась, уверенность Пивоварова – старшего передалась и ей.

— У нас мало времени, завтра после обеда телевизионщики должны снять социальную рекламу, а следом и всё остальное, – Анатолий Михайлович потёр ладони и поднял рюмку. – А теперь можно и выпить. За тебя сын!

Мария чокнулась со всеми, но лишь поднесла напиток к губам и тут же поставила на стол.

— Да, Мария, отпросись завтра с работы пораньше, грузчики вещи привезут, надо чтобы кто-то был дома, – свекровь скривилась, закусывая лимоном.

— Вы завтра переезжаете? – неприятно удивилась Маша.

— А что тянуть!

— Да действительно, – растерялась Пивоварова.

Глава 4

Светлана Антипенко сама не знала, почему сдала документы именно в этот ВУЗ и именно на эту кафедру. Когда распрощалась со школой, шагнула во взрослую жизнь интуитивно наугад, зато потом мысленно себя хвалила за правильный выбор. Высокая, нескладная девушка отдавала себе отчёт, что ни лицом, ни статью не тянет – ни на модель, ни на балерину, а в артистки она не попадёт и подавно! Её, конечно, посещали такие мысли, какая девочка не мечтает увидеть себя на широком экране, но с возникновением семейных проблем, пришлось быстро повзрослеть, и в двенадцать лет радуга от восприятия жизни как-то сама собой рассыпалась, как конфетные фантики. Света родилась в благополучной семье, где не случалось скандалов, драк, запоев или радикальных перебоев с деньгами. Отец работал в банке, мать Елена малевала свои картины. Света воспринимала художества матери именно, как мазню. А как ещё можно назвать кричащие, хаотичные пятна на холсте. Когда-то Елена Антипенко закончила знаменитую Строгановку. Она подавала большие надежды как пейзажист и в одну пору с успехом продавала свои работы, однако со временем стиль рисования поменялся, ушёл то ли в авангард, то ли в символизм, то ли в примитивное разбрызгивание краски по холсту. Мать это называла своим восприятием мира. В тот момент девочка не замечала происходивших перемен, она была занята в школе в танцевальном кружке и борьбой за роли в театральной студии (тогда ещё голову бередили мысли об артистической карьере). А вот отец с тревогой наблюдал за женой. В ней словно уживались несколько человек сразу. Она то теряла интерес к жизни, к своему рисованию и творчеству вообще, переставала следить за собой, то вдруг с неистовым рвением погружалась в работу. На неё стала всё чаще и чаще нападать хандра. На все вопросы мужа отвечала, что это сплин погрузил в пучину, но скоро мрачное состояние рассеется, пройдёт и всё будет как раньше. Так и случалось, однако периоды между сплинами становились всё короче. Часто мать сидела, замкнувшись, и тупо глядела в окно. Неопрятная, в пижаме и растянутой майке она ни на что не реагировала и ничем не интересовалась. Потом в одночасье в ней просыпалась творческая натура, и Елена часами обхаживала мольберт, забывая о еде и отдыхе. А когда возникала другая личность, она неуёмной энергией начинала чистить квартиру и с остервенением перемывать по десять раз тарелки из посудного шкафа. Филиппа Антипенко тревожили такие резкие перемены в поведении жены. Ему с большим трудом удалось уговорить Елену показаться специалисту, потому что она никак не хотела признаваться в том, что её психическое здоровье даёт сбой. Ей казалось, что близкие намеренно желают избавиться от неё, а может даже хотят убить! На вопрос мужа – зачем ему и дочери это надо, ответа не следовало. Хотят и всё! И вообще кругом предатели и враги! Иногда остатками ускользающего сознания Лена пыталась понять, что с ней происходит. Она прижималась к мужу, обнимала его шею, всхлипывала и просила не бросать. В моменты прозрения Антипенко разговаривала с дочерью, говорила о любви, о жизни и о смерти. Свете такие беседы не нравились, она раздражалась. Зачем подростку, у которого вся жизнь впереди, знать что-то о смерти.