Книга Зелье забвения, страница 79 – Татьяна Нильсен

— Дорогая ты плохо выглядишь.

— О, Боже мой, Иса, я в порядке, просто немного устала.

Муж, заглядывая в глаза, взял её за руку и усадил рядом на кровать.

— Прости меня. Я принёс много волнений для тебя. И очень сожалею.

— Не надо страдальческих предисловий. Я всё сделала, – она достала из сумочки конверт с фотографиями. – Звони своему дружку Алексису, пусть проверяет вокзалы и аэропорты, может и нападёт на след Докукиса.

Турция

Эрин ждал жену в аэропорту с большим букетом алых роз. Он ненавидел расставания, не любил печаль и терпеть не мог одиночество, хотя много лет прожил один. Всё изменилось в тот момент, когда он встретил Наташу – свою будущую жену. Он раздумывал некоторое время и опасался, что разница в воспитании и различии культур сделают их совместную жизнь трудной, а может и вовсе невыносимой. Всё так и оказалось, только с большим знаком плюс. Вот и сейчас она неслась к нему навстречу по гулкому залу аэропорта, следом по плиткам пола громыхал чемодан огромных размеров. Эрин даже испугался на секунду, что она снесёт его вместе с букетом, сомнёт и раздавит. Почти так и произошло. Наташа обнимала, целовала мужа, восторженно что-то громко говорила, пихала ему свой огромный чемодан и пыталась вырвать букет. Вот в этом и существовало одно из различий. Турки были весьма сдержаны во внешних проявлениях. Считалось неприличным бурно и шумно показывать свои эмоции, громко смеяться в общественных местах, неприемлемы душераздирающие рыдания, не разрешено лгать даже ради шутки. Только у его жены, да и у всех русских было всё наоборот. Если Наташу что-то веселило, то она хохотала так, что из глаз текли слёзы, если что-то печалило, она всхлипывала, не сдерживаясь и громко сморкалась. Она шутила над ним отчаянно. Однажды закатила сцену ревности на ровном месте, а потом в истерике схватила бутылку моющего средства «Фери» и начала вливать себе в рот. У Эрина вылезли глаза из орбит, он в панике пытался отобрать бутылку. А жена хохотала, как безумная, протягивая белый пластик мужу. Потом он понял, что вместо химии там был налит сок, и Наташа специально закатила сцену с разборками. А как-то на первое апреля, она пришила друг к другу все его носки, он обнаружил это в тот момент, когда опаздывал на работу, и покрыла бесцветным лаком для ногтей мыло. Ерин долго не мог понять, почему не появляется пена. Для турка, национальность, проживающая в холодном климате, оказалась загадкой, жена и её многочисленная родня плакали и смеялись, не стесняясь своих чувств. Он, выросший на Анатолийском побережье, где температура никогда не опускается ниже одного градуса и жара спадает лишь на пару зимних месяцев, воспитывался в традициях сдержанности речи и проявления эмоций. По мусульмансим обычиям женщина должна относиться к мужчине с уважением и никогда не перечить. Да только в их паре, жене даже в голову не приходило поклоняться мужу. То есть она его любила, уважала, но первенство за ним, только потому, что он мужчина, не признавала. Иногда некоторые вещи его раздражали и даже бесили, но он сдерживал себя, отдавая отчёт, что если будет груб и не уважителен, то русскую женщину никакими благами и богатствами не удержать рядом. А Наташа влилась в новую, турецкую жизнь с лёгким оптимизмом. Быстро в туристическом агентстве нашла работу, пошла на курсы турецкого языка. С изучением языков проблем не возникало – живя в России, она работала преподавателем английского языка в колледже и турецкий мало помалу преодолела тоже, сначала разговорный, а потом даже начала читать книги и газеты. По вопросам религиозным они договорились ещё до заключения брака.