Книга Зелье забвения, страница 71 – Татьяна Нильсен

— Лариса, но ты хоть бы соли больше добавила, перцу чёрного, чесночку, сухариков жареных.

— Потерпи родной, после операции прошло всего три дня. Доктор строго настрого наказал придерживаться всех предписаний. Вот уже завтра принесу котлетки паровые, куриные.

— Хорошо, ну а когда я встать смогу? Доктор тебе больше рассказывает, чем мне, – ворчал Иса.

— Вот завтра мы с тобой уже немного походим. Но только по коридору и несколько минут.

От еды и разговоров мужчина быстро устал, на лбу выступила испарина. Обезболивающие уколы клонили его ко сну. Зоя поднялась, чтобы налить чай с шиповником, но он взял её за руку и усадил на место.

— Лариса, ты разговаривала с директором дома престарелых?

— Дорогой мой, да я и думать забыла об этом, целыми днями возле тебя кружусь. Ты знаешь, как меня напугал?

— Ну, извини родная! Тебя уже допрашивали полицейские?

— Конечно, в самый первый день, как только это всё произошло. Но что я могла рассказать? Толком и не видела ничего. Допрашивали продавца конфетной лавки, который скорую помощь вызвал, и других торговцев. Ты же помнишь, сколько толклось народу вокруг.

— И что они думают?

— Я не знаю, мне не доложили. Алексис, твой друг прорывался, но я его не пустила, сказала, чтобы вечером приходил поговорить с тобой.

Женщина поправила подушку и погладила мужа по лицу.

— А сейчас засыпай, я поеду домой переоденусь, а позже вечером, когда ты проснёшься, мы увидимся снова.

Иса опять потянул её за рукав.

— Подожди родная ещё несколько минут. Ты же понимаешь, что всё, что происходит, как-то связано с делом Дракопоулоса, кто-то хочет напугать, устранить любым способом, значит я на верном пути, поэтому останавливаться никак нельзя! Я должен разобраться в том, что происходит!

Лариса от возмущения покрылась багровыми пятнами и, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, зашипела:

— Что ты себе думаешь?! Я чуть вдовой не стала! За эту ночь столько седых волос прибавилось, а ты лежишь и размышляешь, как довести дело до конца! Да тот, кто хотел убить тебя, может вернуться и закончить то, что замыслил. Доктора тебя с того света вытащили, около шести часов вокруг операционного стола хороводы водили. Это же надо пол сантиметра до печени своей заточкой не достал, иначе страшно представить! Я запрещаю тебе даже думать об этом!

— Ах, так! Тогда я сам всё узнаю, встану и пойду! Если ты не хочешь мне помочь.

Иса резко сбросил с себя одеяло и попытался подняться, тут же от острой боли скорчился и завалился на подушки, обливаясь потом. Лариса поняла, что мужа не остановить и если она не выполнит его просьбу, то он встанет и из последних сил потащится в этот дом престарелых. Она усмирила свой гнев. Удобнее уложила Ису, укрыла одеялом, промокнула пот со лба и миролюбиво сказала:

— Хорошо я сделаю всё, что скажешь, только лежи и выздоравливай. Ты знаешь, что в моей жизни есть только семья! Я люблю тебя. Старый, упрямый осёл.

— Спасибо моя родная, только прошу тебя, будь осторожна.

Лариса досадовала на себя за то, что так легко согласилась с мужем, но что она могла поделать с этим упрямцем, да ничего. Собственно делов-то немного, тем более она всех знает и персонал, и старичков.

Дом для пожилых людей находился в живописном месте на окраине города. Да собственно это место назвать домом престарелых, как-то не поворачивался язык. Трёхэтажная вилла из белого камня с видом на море, окружённая большим парком, носила название «Райский сад». Обитателей этот уютный уголок насчитывал около ста человек, вместе с персоналом. Пожилые люди по разным причинам попадали сюда, кто-то по доброй воле, кого-то отдали дети, не в состоянии взять на себя всю заботу о родителе, кому-то необходимо было находиться под постоянным присмотром медиков. Проживание и уход финансировало почти на пятьдесят процентов государство, а остальные средства вносили сами постояльцы, отдавая свою пенсию. У некоторых стариков пенсия насчитывалась небольшая и за них вносили плату дети или родственники. Содержались пациенты действительно почти в райских условиях в отдельных комнатах с туалетом, душем и балконом. Вечерами обитатели собирались в холле возле телевизора, иногда ругались из-за программ – женщинская половина предпочитала слезливые сериалы, а мужская футбол. Мирились быстро в столовой на первом этаже, успокаивала вкусная еда и вид моря из окна. По выходным сотрудники пансионата устраивали для стариков праздники с танцами, в которых участвовали все жильцы и даже те, которые передвигались только на креслах каталках. Чуткий персонал, если возникала необходимость, сопровождал стариков в походах по магазинам, особо набожных возили в местную церковь на воскрестную службу. В пансионате круглосуточно дежурил доктор, но в экстренных случаях вызывали скорую помощь. В общем, пожилые люди находились под неусыпным контролем и заботой. Но по сути это были несчастные одинокие люди, которые проводили свою старость среди таких же сиротливых стариков. Лариса жалела их часто приходила, как волонтёр, для того чтобы помочь персоналу ухаживать за особенно тяжёлыми. Кое-кого один-два раза в год навещали дети и близкие, а про некоторых просто забывали. Забывчивые родственники, скорее всего, считали, что достаточно лишь оплатить комфортное проживание. А старики, как дети, они ждали писем, звонков и любых знаков внимания от тех, кому они дали жизнь и свою любовь.