Книга Зелье забвения, страница 45 – Татьяна Нильсен

На следующее утро Лариса надела платье скромнее, стёрла маникюр, обула старые сандалии и отправилась на виллу. Кованные ажурные ворота оказались открыты и женщина, не видя препятствий, пошла прямо к дому. Территория, прилегающая к вилле, выглядела просто как на обложке журнала «Ландшафтный дизайн». На каждом кустике, травинке и цветочке читалось, что стоимость работ исчисляется многими тысячами евро. Только она подошла к дому, как дверь распахнулась, и на крыльцо выскочил смешной, коричневый комок шерсти и, фыркая, покатился кубарем вниз по мраморным ступеням. Следом выбежала пожилая, невысокая женщина, крича и размахивая руками:

— Пигги, стой! Пигги! Джон, ты опять оставил открытыми ворота, закрывай скорее!

Из глубины сада выскочил здоровенный мужчина, и скачками ринулся к электрической кнопке, которая приводила в действие автоматическое запирание ворот. Через секунду, кованая махина поехала по железным желобам, проложенным в асфальте. Женщина облегчённо вздохнула, полотенцем, которое держала в руках, вытерла пот и только сейчас заметила постороннюю.

— Что вам угодно? Как вы сюда попали? – потом сообразила. – Ах да, ворота были открыты.

— Добрый день. Извините, что не предупредила вас о своём визите. Дело в том, что мадам Дракопоулос пригласила меня на работу.

— Вот как? – недоверчиво подняла брови служанка. – А где вы с ней встретились, чтобы она лично вас пригласила и в качестве кого? Меня она ни о чём таком не предупреждала.

— Я долгое время служила в одном богатом доме, только там выросли дети и уехали жить за границу. Эта семья не нуждается больше в услугах нескольких горничных. А ваша хозяйка как раз искала помощницу, я думаю для вас. Так вот моя хозяйка предложила взять меня.

Лариса видела, как недоверие сменяется милостью на лице пожилой женщины. Ну как же она столько лет верой и правдой прислуживала господам, и вот сейчас хоть кто-то подумал о ней. Теперь она начнёт упавлять штатом подчинённых и это ерунда, что штат будет состоять из одного человека. Садовника Джона она в расчёт не брала, тот, к сожалению, не подчинённый, а коллега.

— Как твоё имя?

Женщина бесцеремонно перешла на ты, но Ларису это устраивало: чем быстрее она сократит дистанцию, тем быстрее получит информацию.

— Лариса. А как я могу называть вас?

— Клара. Пойдём в дом я всё покажу. Работы всегда много, да и яхты часто приходится прибирать. Гаражом и автомобилями занимается водитель. В саду хозяйничает Джон, только раз в год мы все вместе промываем бассейн перед свежей водой.

Они прошлись по дому, гаражу, потом отправились на марину, где на причале покачивались яхты. Тем временем от долгого молчания, у Клары открылась словесная река. В доме Клара находилась одна, и только собака скрашивала спокойное время без мадам. Садовник в расчёт не брался – собеседник никудышний, разговаривал всё больше с цветами и деревьями, да и то мысленно.

— Я работаю здесь около двадцати лет. Хозяин держал много прислуги, хоть и жил один, а когда он привёл Зою, та уволила почти всех. Остались я, да садовник. Представь, на такое огромное хозяйство! Правда, когда хозяйка в доме, появляются парикмахер, кухарка, педикюрша и массажистка.

— А шофёр?

— Раньше шофёр был другой, этого она наняла год тому назад. И где его только взяла? Нелюдимый, неразговорчивый, только в машинах ковыряется и за Зоей тенью ходит. Так вот его она с собой в Европу повезла, а нам приказала на хозяйстве оставаться.