Книга Зелье забвения, страница 113 – Татьяна Нильсен

Павел видел их безысходность, ему стало душно от запаха лекарств, захотелось выбежать на улицу, глотнуть свежего, морозного воздуха, но он сдержал себя и подумал:

«Самое удивительное, что среди этой грязи, которую они сами и создали вокруг, им удалось сохранить любовь. Какое-то светлое чувство, в котором они так нуждаются особенно сейчас», – а вслух спросил:

— Но зачем он хотел убить адвоката? Потом прорывался в дом, где была его жена?

— Он никого не хотел убивать, только напугать, – Зоя устала от всех откровений и хотела как можно скорее закончить тяжёлый разговор. – Я же попросила еврея не трогать это дело, не лезть, не копаться, заплатила хорошие деньги. А когда Манос пришёл к его жене на виллу, то хотел только забрать фотографии того мужчины, которого похоронили вместо мужа. Мануэль следил за ними и знал каждый шаг. Он защищал меня.

— Но как он приехал в Россию?

— На тот момент у него имелась Российская туристическая виза, а в Москве на площади трёх вокзалов я купила паспорт. Поездом мы приехали сюда. Из купе он не выходил, чтобы не возникли ненужные вопросы, по-русски он не понимает. А у меня сохранился российский паспорт, после развода с Маносом, когда была в России, на основании свидетельства о разводе, вернула себе девичью фамилию Бирюкова. То, что у меня был второй брак с Дракопоулосом, я нигде не показала. В Россию приезжала по российскому паспорту, а в Грецию по греческому.

— Зоя на что вы живёте? Я знаю, что ты вывезла все драгоценности, но этого не хватит надолго. Банковские карты и счета на твоё имя заблокировнны.

— А тебе-то что за дело? Денег хочешь дать?

— Хочу. Когда-то ты мне давала, платила адвокату, покупала билеты. Я хочу вернуть долг.

Павел достал из бумажника банковскую карточку.

— Вот здесь три тысячи долларов, можешь покупать лекарства и всё необходимое. Каждый месяц я буду пополнять счёт до тех пор, пока ты будешь тратить.

Зоя долго молчала и только плакала, никак не решаясь протянуть руку и взять карточку. Манос так же молчал и смотрел прямо перед собой. Павел понял, о чём она думает.

— Зоя мне не надо целовать руки, как хотел мой отец. Это и твои деньги тоже. Возьми, прошу тебя.

— Спасибо.

Напоследок от только спросил:

— Ты о чём-нибудь жалеешь?

— Нет, – ответила женщина без раздумий. – Если бы пришлось снова, то я бы пошла тем же путём. Жалко только мою любимую собаку Пигги. Что с ней теперь? Ты не выбросил её на улицу? Она пропадёт без человека.

— Пигги прекрасно себя чувствует. Живёт у адвоката Исы. Они с женой её обожают.

«Вот тебе и Шерочка с Машерочкой, Бони и Клайд! Что теперь с ними будет? – подумал Павел, спускаясь по лестнице гулкого, тёмного подъезда. – А ведь им никто не нужен, только они есть друг у друга и в этом их сила».

Павел выскочил на улицу, вздохнул несколько раз полной грудью. Он не желал больше находиться в этом городе, ему было страшно представить, что он вернётся в эту советскую, переделанную в буржуйскую гостиницу, опять ресторан и одинокая ночь. Он сел в такси, с облегчением от того, что таксист дождался и только сказал:

— Мне надо срочно улететь в Москву.

— Базара нет. Увезу тебя в Новосибирск, там самолёты один за другим.

— Сколько до Новосибирска?

— За пять часов тебя довезу. Есть чем платить?