Книга Приют тайных соблазнов, страница 93 – Татьяна Нильсен

Он видел, сколько нежности и тепла лучилось из каждого её движения. Маргарита приглаживала коротко стриженые волосы, поправляла майку, теребила руки. А мальчик-мужчина с наивными голубыми глазами улыбался, часто кивал и вертел головой. Они вышли в сад прямо из дверей столовой и отправились неторопливо по тенистым аллеям. Дождь кончился, и над клумбами вместе с испаряющейся влагой потянулся аромат петуний, флоксов и гладиолусов. Они направились, неторопясь по садовым тропинкам к плетёной веранде.

— Это мой мальчик, мой сынок, Игорёк, – рассказывала женщина, как будто продолжала некогда прерванный разговор. – Ему сегодня исполнилось двадцать лет.

Павел на секунду остановился и уставился на Риту:

— Ты что его скрывала всё это время? Как тебе это удавалось?

— Осуждаешь?

Её глаза наполнились слезами, но она не отводила глаз, а наоборот как-то пристально и с испуганной настороженностью заглядывала ему в душу.

— Да кто же я такой, осуждать, кого бы-то ни было, особенно тебя!

— Я родила его сразу после окончания института от такого же молодого, неопытного студента. Мы учились вместе в Институте культуры, он на отделении режиссёр самодеятельного театра, а я на хореографии здесь, в Питере. Мы встречались около месяца, а потом решили снять квартиру и жить вместе. Он коренной москвич из состоятельной, благополучной семьи, я же из небольшого, сибирского городка. Росла в доброй, не очень богатой семье, но после первого курса родителей не стало. Осталась только бабушка. Ни его родители, ни моя бабуля понятия не имели о том, что у нас будет ребёнок. Большой живот появился в тот момент, когда пришло время сдавать Госы, и защищать дипломную работу, – Маргарита улыбнулась, вспомнив те дни. – Можешь себе представить, как умилялись, глядя на меня экзаменаторы. Никто на решился особенно давить вопросами – а вдруг я начну рожать прямо в аудитории? Родных решили поставить в известность, как только появится ребёнок. Через год стало понятно, что у мальчика проблемы с психикой. Мы, неопытные, наивные родители, надеялись, что всё можно решить и исправить, носились по докторам и клиникам, но у сына проявилось врождённое психическое заболевание. Отец ребёнка вообразил себя Мейерхольдом, Товстоноговым и Вахтанговым в одном лице. Работать с заводской самодеятельностью полагал делом не достойным для такого талантища, каким он себя считал, он рвался к профессионалам – бегал по театрам и киностудиям. Потом решил, что этот город не имеет столько возможностей, сколько имеет Москва, тем более родители забрасывали его звонками и письмами – звали домой. Да и вообще скоро ему наскучили и наш ребёнок и бесконечные скитания по больницам, мы превратились в обузу, тормозящую его неуёмную, творческую энергию. Он уговорил меня потерпеть немного и как только он встанет на ноги, найдёт работу, то сразу же заберёт нас с Игорьком. Я поверила, – Рита покачала головой. – У меня не было другого выхода. Сначала он присылал кое-какие деньги, а потом и вовсе исчез из нашей жизни. Мы так и не успели зарегистрироваться. В какие-то моменты я впадала в отчаяние и не знала, как жить дальше без денег, без поддержки. К тому моменту бабушка стала старенькой, и просить помощи у неё язык не поворачивался. Я нашла сиделку для Игорька, а сама устроилась на работу. Что я только не делала! И торговала китайскими шмотками на базаре, и мыла пол в подъездах, а вечерами носилась с разносом в ресторане. Вот тогда меня и заметил Новоскворецкий. Сама не понимаю почему, но он очень быстро решил жениться на мне. Это потом я узнала, что произошла какая-то тёмная история и родители настояли на браке, а я в тот момент попала под руку, – Маргарита смахнула слезы. – Я согласилась, почти не раздумывая. К тому времени я могла спать стоя, мои силы и душевные и физические были на исходе. И потом, вместе с браком я получала прописку.