Онлайн книга «Приют тайных соблазнов»
|
Шапошников долго не мог уснуть, вертелся, менял сторонами подушку и потел. В голове роилось множество мыслей. Он никак не мог понять, каким образом преступник узнал о новом свидетеле. Завтра, конечно, он всё расскажет, куда денется, но только убийца вообще может никого не видел в глаза, заказы получал по телефону или на почту в компьютере, а уж про мента ряженого- оборотня в погонах и вообще понятия не имеет. Серёга закрывал глаза и снова вспоминал тот момент, когда разговаривал с дежурным. Мысленно взглядом он оглядел дежурку и коридор, но в памяти не всплыли новые лица, лишь Ваня Сидоренко и Михеев Юра. Вдруг он рывком сел на кровати: — Какой же я тупица! – вслух, протирая глаза, произнёс полицейский. – Конечно, если хочешь спрятаться, то будь на виду. Подумал про всех, кроме самого дежурного. Это как с почтальоном или официантом, их никто не замечает. Вот после этого открытия Серёга заснул без задних ног. * * * Взрослого мальчика Игорька постепенно вводили в другую среду. Маргарита отдавала себе отчёт, что если вырвать психически больного человека из привычного мира, то можно такими кардинальными переменами навредить ещё больше, а не принести пользы. Рита старалась всё больше времени проводить с сыном. Утром они завтракали и разбегались – она, пока безуспешно, пыталась найти работу, а Павел ехал в свой офис. Оказавшись без денег, без фирмы, без жилья Маргарита Новоскворецкая с оптимизмом начала новую жизнь, но с чего её начинать она не имела понятия, просто растерялась. Вскоре оптимизма поубавилось. Она предвидела, что в этом возрасте не так просто устроиться на приличное место, но что дело обстоит так скверно, не предполагала. Самое большое, что ей предлагали это встать за прилавок. Идти в профессию, по которой она когда-то получила диплом не имело смысла, она видела, что в хореографии появилось так много новых веяний – джаз, модерн, гоу-гоу, стрипданс. Она просто не в состоянии наверстать упущеное. Маргарита по себе знала, что в танце надо жить, а если остановишься хоть ненадолго, то потом просто не сможешь соответствовать, потеряешь форму, и мышцы утратят эластичность. Рита металась, несколько раз рука тянулась к трубке, чтобы обратиться к своим старым, состоятельным знакомым и одёргивалась – что они могли ей предложить? Идти уборщицей к ним же в особняк? Она понимала, что вернулась в то время, когда после окончания института оказалась одна в большом, чужом городе, без денег, жилья и с больным ребёнком на руках… и без прописки. В один прекрасный момент позвонили из банка и попросили освободить дом. Она приехала в назначенный час в коттеджный посёлок, чтобы отдать ключи. Специально приехала раньше, пока никто не появился, вошла в дом, прошлась по этажам, заглянула во все комнаты. Ничто не ёкнуло в сердце, ни чувства жалости, печали или сожаления, лишь пустота и равнодушие. Когда вошла в кабинет, то удивилась царившему хаосу – бумаги, книги валялись на полу, ящики стола вывернуты, дверцы шкафов распахнуты. Она остановилась в недоумении, ведь точно помнила, что когда была здесь в последний раз, такого беспорядка не наблюдалось. Но она забыла об этом, как только вышла на улицу. Уже бывшая хозяйка особняка даже не поздоровалась с представителями банка, лишь сунула ключи и, оставив клерков стоять в недоумении, села в машину и уехала. Павел никак не хотел влиять на Маргариту, не предлагал ей помощь, ждал, когда она разберётся в себе. Синицын понимал, что женщине надо самой выбрать путь, по которому двигаться дальше. Он с самого начала решил, что просто будет рядом. Паша не спрашивал, есть ли у неё деньги на бензин, чтобы заправить машину или приобрести какие-нибудь женские мелочи, или купить продукты, просто утром, перед уходом, оставлял приличную сумму на кухонном столе и просил приготовить что-нибудь на ужин. Иногда деньги исчезали, иногда лежали на прежнем месте несколько дней. А когда стол был пуст, он снова выкладывал или стопочку или одну крупную бумажку. Игорька они забирали часто. Вечерами вместе ехали в пансионат, потом гуляли в парке, а если погода была мрачной, то возвращались домой или ехали на дачу к родителям Павла. |