Книга Чарующая бесполезность, страница 89 – Татьяна Нильсен

Юдинцев рассказал всё о своих подозрениях, о том, что жена Сан Саныча Ирина основала странный фонд, куда постоянно утекают деньги из «Сливочного царства». Гульбанкин молчал несколько минут.

— Ты понимаешь, что он или она заинтересованы в моей смерти или устранении? А если поймут, что ты в курсе их афёр, возьмутся за тебя? — Эдуард неуверенно покачал головой. — Однако не верится, что они способны на такое, я имею в виду физическое устранение. В любом случае хорошо, что ты не пошёл в полицию. Сами разберёмся.

Гульбанкин поднялся, но Юдинцев удержал его.

— Подожди, мне надо ещё кое-что тебе сказать. — он замешкался подбирая слова, потом выпалил. — Мы с Мариной теперь вместе. Другими словами— живём вместе.

И только теперь он отважно посмотрел на Эдуарда, пытаясь уловить, какие чувства вызовет его признание, но тот, на удивление, оказался совершенно спокойным.

— Ты знаешь, я ожидал чего-то подобного. Это должно было когда-нибудь произойти. Марина прекрасная женщина и достойна лучшего. Я же давал ей лишь материальное, а душевного тепла, из-за того что был вечно занят, ей не доставалось.

— Так ты не сердишься на нас? — осторожно спросил Юдинцев.

— Я желаю вам счастья. — Гульбанкин произнёс это совершенно искренне, а про себя подумал, как хорошо всё складывается— не придётся оправдываться и нудно изъясняться, потом слушать истеричные упрёки. Ему тяжело было обидеть Марину даже мысленно после того, что она для него сделала.

— Так мы остаёмся партнёрами и друзьями?

— Коля, в моей жизни не так много тех, кем я дорожу и разбрасываться друзьями не собираюсь. А с Переверзевым надо поговорить в отсутствии жены Ирины, мне кажется это она его подталкивает к воровству. Ты же помнишь, каким он пришёл в начале, когда мы запускали производство? Мотался, как сайгак по полям в кирзовых сапогах, фермы стояли в навозе по колено, ведь это он всё вычистил, как Авгий.

— Когда ты вернёшься на работу?

— Как только разберусь с этой историей. Подозрения с меня ещё не сняты.

— Тебе нужна помощь?

— Спасибо. Мне самому надо во всём разобраться, но если понадобится, дам знать. Переверзева пока не тревожь, пусть думает, что его махинации шиты-крыты.

— Да, вот ещё что. — Юдинцев протянул связку ключей. — Это от дома и от машины, которую ты ей купил. Я поставил автомобиль на стоянку возле нашего офиса. Пойми, это не Марина передала, это я должен дать ей всё.

— Я понимаю. Вопросов нет.

Они крепко пожали друг другу руки. Эдуард, схватив листок со своими записями поехал в полицию, а потом на свидание. Юдин же с удовольствием уселся за стол. После такого сложного разговора, он готов был съесть в одиночку весь казан с пловом, но вовремя вспомнил, что обещал Марине сбросить пару килограммов, поэтому отказался от логмана, съел, к огорчению Евгении Степановны, лишь небольшую порцию рассыпчатого риса с бараниной.

День распалился жарой, плавился асфальт, и ребятишки лезли без спроса в городские фонтаны. Рафик включил в машине кондиционер, но оставил небольшой зазор в окне, чтобы табачный дым вытягивало ветром. Он не курил в салоне при Наташе, а находясь один смолил внутри почём зря. Знал же что жена будет ворчать, потому что табачный дым проникал в обивку, в чехлы и казалось даже в пластик, но ленился выходить из прохладного салона в городское пекло. Он катил по городу и вспоминал утренний допрос Колыванова. Они напару с Шапошниковым трясли его на протяжении двух часов, как спелую грушу, но с него сыпались лишь мёрзлые, мелкие ранетки. Егор твёрдо стоял на своём— сожительницу не убивал, а любил, в день смерти позвонил матери рассказать о случившемся, а та уже на другой день состряпала липовое свидетельство о браке. Мать поняла, что Егорушка вернётся в семейное гнездо, в котором прописан и имеет свою долю, а это её совсем не радовало. С отчимом, мужиком простоватым и работящим, Егор совсем не ладил, потому что тот объяснял пасынку примитивные вещи— мужик должен крепко стоять на земле, работать на ней лопатой, граблями и горбом, а не носить шёлковые галстуки под рубашку и не ублажать старых потаскух. Тьфу! Сердобольная мамаша нашла, казалось, самое хитрое и умное решение, но никак не могла предполагать, что появится вот такой пронырливый татарин, который раскроет её идеальный план. В ЗАГСе она служит давно, у неё прекрасная репутация и никому даже в голову не придёт заподозрить кристально-чистую работницу в мошенничестве. Колыванов всячески отрицал то, что знаком с официантом Кравцовым, вино Светочке предложил из лучших побуждений, всех присутствующих в тот роковой вечер знал кого лучше, кого хуже, но в друзьях ни у кого не числился. В общем пока ничего определённого выяснить не удалось и лишь на одно уповали полицейские: посидит Егор Колыванов в камере с такими же товарищами по несчастью пару дней, авось и вспомнит, зачем и как сожительницу отравил, потому что только у него и его матери имелись мотивы избавиться от женщины. Полицейские заподозрили, что план отравления эти двое могли разработать заранее и ждали удобный момент, чтобы привести в исполнение. Уже подъезжая к клинике Рафик остановился возле небольшого кафе, поел наспех и через десять минут уже не помнил, чем набил свё нутро— лишь бы не урчало, потому что помимо работы, его мысли были заняты тем, как встретятся мать и Наташа. Отца и брата он во внимание не брал, те всегда встанут на его сторону, а вот мать— женщина сильная, перенёсшая блокаду и имеющая очень жёсткие взгляды на семью, может запросто отчихвостить разлучницу Наташу. Рафика даже пот пробивал, когда он в мыслях рисовал такую картину: мать открывает двери и уперев руки в бока грозно произносит: