Книга Чарующая бесполезность, страница 70 – Татьяна Нильсен

— Я видел его первый и последний раз в своей жизни! Или у вас есть доказательства обратного?

Рафик промолчал, он вынужден был согласиться, что ни улик, не доказательств нет. Посторонних отпечатков пальцев в квартире Кравцова не обнаружено. Свидетелей, что кто-то заходил или выходил от официанта тоже никого. Одна надежда, что парень скоро придёт в себя и сможет хоть что-то рассказать.

— Почему вы предложили жене именно красное вино?

— Светочка не пьёт, то есть не пила крепкие напитки, шампанское вызывало отрыжку, уж извините за анатомические подробности, белое вино слегка отдавало уксусом, об этом она сама мне сказала. Вот я и налил ей итальянского.

— А что пили вы сами?

— Я предпочитаю коньяк.

— Вы были знакомы со всеми присутствующими на этой вечеринке?

— Да, я уже как-то присутствовал на подобном мероприятии в этом доме. Хозяин консервативен, всегда приглашает одних и тех же. Я не беру во внимание прислугу, однако и домработница бессменная. Это были шапочные знакомства, за пределами дома Гульбанкина мы никак не пересекались. У нас слишком разные интересы, разговоры про навоз, коров, молоко ни меня ни Светочку не увлекали. Из них одна Марина— любовница Эдуарда могла поддержать беседу об искусстве, новых выставках или театральных постановках.

«Однако каждый раз тащились на такие мини банкеты, — подумал про себя Рафаэль, — боялись обидеть Гульбанкина, потому что по любой надобности лезли именно к нему со своими проблемами, знали, что он может решить любой вопрос». У полицейского никак не складывалось определённое мнение о Колыванове. Вроде как маменькин сынок, но ведёт себя уверенно и спокойно. Или за его спиной стоит кто-то, кто придаёт ему такую уверенность»?

— Какие отношения у вас были с Еськовой Светланой? — Рафик внимательно посмотрел в наивные, зелёные глаза Светочкиного мужа.

— Странный вопрос. — У Егора на глазах вдруг навернулись слёзы. Он заплакал без показушничества, без истерики, без заламывания рук, не тряс носовым платком, не рыдал и не сморкался. Слёзы катились крупными градинами по щекам, Егор смахивал их тыльной стороной ладони, а в глазах стояла густая тоска. — У нас была большая разница в возрасте, больше двадцати лет, но это не мешало нам просто любить друг друга. Мы одинаково мыслили, читали одинаковые детективы, смеялись над шутками ходили в кино и на выставки.

— Вы жили за её счёт?

— Как вам сказать, — Колыванов казалось даже ждал, что в один момент его кто-нибудь ткнётт носом в этот факт, но не обиделся или сделал вид, — я не мог содержать её в той мере, в которой она того заслуживала, моего жалования еле хватало на одного, и, если Светочка хотела, то делала мне подарки, а я не отказывался.

— А где вы жили до встречи с Еськовой.

— Я жил с мамой.

«Кто бы сомневался, — подумал Рафик, — ушёл от одной мамочки к другой».

— Я могу взглянуть на свидетельство о браке?

— Уж не думаете ли вы, что я ношу такие документы с собой. Я и паспорт никогда не беру, боюсь потерять.

— Хорошо. Когда вы зарегистрировали брак?

— Три месяца тому назад. В марте.

— Почему именно в Кингисеппском ЗАГСе?

— Мы оба так захотели. — замялся Егор.

— Теперь вы наследуете всё имущество своей жены, и мне кажется странной такая преждевременная кончина вашей супруги.