Книга Чарующая бесполезность, страница 30 – Татьяна Нильсен

— Не волнуйтесь, вы ничего не пропустили. — открыто улыбнулась женщина. — Вас доставили сюда только вчера и жизнь ещё не успела убежать далеко. В мире всё по-прежнему. А если хотите, позже я расскажу вам вести с полей. Сегодня моё дежурство, и я смогу вырешить время для политинформации.

— Было бы здорово. — Гульбанкину стало вдруг тепло и уютно в этой безликой, белой палате. Ему понравилась та мысль, что за ним ухаживают, кормят и волнуются. Эдик безропотно съел, то что принесла улыбчивая женщина, выпил микстуру и таблетки и почувствовал себя почти здоровым. — Как я могу вас называть?

— Александра Андреевна.

— А если Саша?

— Пойдёт! — женщина засмеялась. — Только не Шура или Шурочка, это мне напоминает щётку для ботинок.

— Почему? — Гульбанкин улыбнулся.

— Мой отец был военным и каждый вечер он начищал сапоги или ботинки чёрным, вонючим кремом, и мне всегда казалось, что щётка издаёт именно такой звук: «Шура, шура, шура…»

— У меня такие ассоциации тоже имеются. Например Вовка напоминает мне обсосанную карамельку, а Инга шпиль на здании главного Адмиралтейства в морозную погоду.

Александра на секунду задумалась:

— Вы правы. Очень похоже.

В дверь постучали и тут же в палату вошёл высокий, светловолосый, подтянутый мужчина. Гульбанкин понял, что это из полиции.

Ресторан «Северная Пальмира» находился почти в противоположном конце города от того места, где произошло убийство. Рафик недоумевал, почему домработница обращалась именно в это заведение общепита до которого пилить три дня лесом, два полем. Он решил миновать пробки в центре города и направился объездными дорогами, но сократить время не получилось. Как и всегда в начале лета дорожники вскрывали старое дорожное покрытие и укладывали новое, поэтому двигаться приходилось одной полосой, по несколько минут ожидая пока закончится встречное движение. Эмоциональный Рафик матерился от нетерпения и утешался, что этот словесный поток брани никто кроме него не слышит. Он проголодался, хотел в туалет и вдобавок ко всему закончились сигареты. Когда автомобиль остановился неподалёку от ресторана, Рафик походил на кипящий чайник. В этой части города ему приходилось иногда бывать, но именно на этой улице он появился впервые. Это оказалось отдельно стоящее здание, построенное, скорее всего в сталинские времена, но позже отреставрированное с добавлением некоторых элементов, претендующих на роскошь. Массивные колонны обрамляли высокое мраморное крыльцо, тяжёлая, дубовая дверь вела в залы с высокими, арочными потолками.

«А здесь прекрасная акустика для живого звука. — между прочим подумал Рафик. — Для цыган хорошо, скрипачей или для исполнителей романсов».

В интерьере наблюдался тяжёлый бархат, деревянный паркет и позолота, но всё это как-то стёрлось и поблекло. Облупился паркетный лак, облезла позолота, бархат вытерся в некоторых местах. Рафик направился в туалет, который удивил его простором, сверканием зеркал, белоснежных раковин и новомодных, сенсорных кранов. Вернувшись в холл он подошёл к огромному зеркалу рядом с гардеробной и внимательно пригляделся, тут до него дошло, что интерьер намеренно состарили, чтобы посетители окунулись совсем в другой мир. И этот мир стоил больших денег. Подходило обеденное время и посетители постепенно заполняли зал.