Книга Чарующая бесполезность, страница 100 – Татьяна Нильсен

Юдинцев проснулся ближе к обеду с головной болью и с ужасом представил свой будущий рабочий день. О том чтобы позвонить заместителю не было и речи— накопились очень важные проблемы, которые уполномочен сделать только директор молокозавода, тем более, что Гульбанкин попросил проследить за всеми делами в концерне пока он отсутствует. В «Сливочном царстве» всё пошло наперекосяк. Ещё лёжа в постели, сквозь стук в висках Николай вспомнил когда это началось, а именно в день трагической смерти Светочки. До этого их империя выглядела как румяное яблоко, которое изнутри уже начали выедать червяки. В один момент всё начало рушится. И сейчас Юдинцев остался один. Переверзева, несмотря на мольбы, раскаяние и просьбы, на внутреннем совете решено было отстранить от дела и скорее всего навсегда. Совет директоров постановил не выносить сор из избы, однако, если Переверзев не вернёт все изъятые из производства средства добровольно, то постановление можно будет изменить на меру пресечения. Николай даже представить себе не мог, каким образом их друг и компаньон соберёт нужные деньги, скорее всего придётся продать всё имущество, но этого будет не достаточно. Его жена Ирина буквально на следующий день после такого разоблачения подала на развод и уже собирала чемоданы— её ждали южноафриканские пингвины и долларовый счёт в оффшорной зоне. Гульбанкин и раньше практически не сидел в своём кресле, находился в разъездах, решал вопросы с инвесторами, встречался с польскими и немецкими фермерами, перенимал новейшие технологии— он держал руку на пульсе, а сейчас вовсе не появлялся в офисе. Эта ужасная трагедия, потом больница, следом арест, конечно, выбили его из колеи и пока полиция не найдёт настоящего убийцу, Эдуард не будет чувствовать себя в зоне комфорта.

Николай оторвал голову от подушки вместе с тяжкими мыслями и, покачиваясь, отправился в ванную. Погрузившись в воду ему стало чуть легче. После он выпил аспирин и решил сделать поздний завтрак. Он надеялся, что после еды быстрее вернётся в активную, рабочую форму. Юдинцев ел без аппетита и вспоминал пролетевшие выходные. Он возил своих барышень за город, в прекрасный, частный пансионат «Бархатный мотылёк». Они гуляли, купались в реке, загорали, ужинали шашлыками с красным вином. Сплошная идиллия, если не считать, что с ними увязалась мама Марины. Николай так мечтал провести время со своей возлюбленной, но планы оказались подкорректированными именно мамой. Любовь Ермолаевна имела такую власть над дочерью, что Юдинцев просто удивлялся— он видел двух Марин— одна свободная, сексуальная, красивая, острая на язык, а другая послушная маленькая девочка, которой запрещают брать конфеты и вообще решают за неё все вопросы. Любовь Ермолаевна заявляла безапелляционно, что у неё богатый, жизненный опыт, и она лучше знает, как распорядиться деньгами, какой дом купить, и в каком районе.

— Но я не собираюсь приобретать никакую недвижимость. — Николай сразу и не понял, что мамаша планирует семейный бюджет из его кармана. — У меня прекрасная квартира в тихом районе.

— Странные ваши рассуждения, Никас, а когда появятся дети? Вы считаете нормой растить ребёнка в городе. — маман держала голову прямо и говорила снисходительно. — Я уж и не говорю про виллу в Испании.