Книга Норка для Норы, страница 40 – Татьяна Нильсен

— А что вы удивляетесь, вы куда угодно войдите – на свиноферму, в коровник, везде экскременты, как ни убирай. Кто приходит работать, первое время нос воротят, а потом привыкают, всё пропитывается этим запахом, волосы, одежда, обувь, – Василий окинул рукой вверенные угодья.

— Почему забор такой глухой, вы что, шпионов боитесь или партия зелёных грозит проникновением?

Василий криво усмехнулся:

— Да кому мы нужны, кидаться на нас. Здесь всё официально, лицензии, санитарные нормы, комар носа не подточит. А забор для того, чтобы предотвратить побег. Вы видите, что граждане, населяющие клетки несознательные, всё вырваться и убежать норовят. Всем свободу подавай.

А в клетках и действительно, как в густонаселённом общежитии, в одних юркало множество норок, в других, хитрые, рыжие мордочки лис, в третьих лоснились толстенькие тельца баргузинских соболей. Василий с гордостью демонстрировал хозяйство. Помимо длинных прямоугольных помещений с клетками, отдельно стояли складские здания, в которых так же находились комнаты для ветеринарного осмотра, лаборатория и, конечно, цех для выделки и обработки шкурок. Неподалёку расположился двухэтажный, кирпичный дом для персонала – кабинет директора, столовая, душевая и комната отдыха. Иса первый раз посещал бизнес угодья подобного рода, и увиденное зрелище впечатлило размахом. Добротное хозяйство, оснащённое всеми необходимыми коммуникациями, тянуло не на один миллион долларов. Персонала он насчитал человек десять, это только кого он видел, а за ровными прямоугольниками клеток, вдалеке, адвокат рассмотрел ровные зелёные луга.

— Как правило, звероводческие хозяйства заготавливают невыделанные шкурки, так как для выделки шкурки нужно специальное, дорогостоящее оборудование. А наша ферма имеет законченный цикл производства от рождения животного до готового меха, который мы уже выставляем на российский аукцион «Союзпушнина».

Василий хвастался достижениями, как будто сам являлся хозяином всего этого богатства. Он потирал руки, прикрикивал на работников и ликовал, рассказывая, какие прибыли приносит продажа меха. Глядя на парня, Шапошников думал:

«Холуйская натура, радуется, будто это всё его, барыши подсчитывает, а у самого дыра в кармане. Ботинки китайский ширпотреб, сигареты – вонючая «Прима». Не особенно тебя Свешников балует за преданность собачью».

А вслух спросил:

— Каким способом вы животных умерщвляете?

Василий осёкся и не сразу сообразил, что ответить, замешкался на несколько секунд.

— Уколы ветеринар ставит. Эвтаназия так сказать.

— Название препаратов знаете?

— Конечно, дитилин.

— Кто имеет доступ к препаратам?

— Да никто, только ветеринар. Всё храниться в сейфе в лаборатории. Посторонние на территорию проникнуть не могут, и персонал весь проверенный. А у доктора всё под замком и надёжно закрыто.

— Мы можем поговорить с ветеринаром? Он здесь?

— Да, конечно, пойдёмте.

Кабинет доктора находился в стерильном состоянии, да и сам ветеринар, облачённый в белоснежный халат, пах каким-то остро-спиртовым одеколоном. Мужчина среднего возраста, среднего роста, среднего телосложения услужливо предоставил все сведения. Он отличался неимоверной акуратностью не только во внешнем обличье. Порядок царил в документации и в хранении препаратов. Из разговоров полицейский понял, что доступ в лабораторию имеет только он, во всяком случае, в его отсутствии никто не может туда попасть, кабинет запирается на миллион замков, а на ночь и выходные дни здание ставится на сигнализацию. Ни одного случая пропажи препарата у него не случалось. Он всё записывает, учитывает и контролирует. Но Шапошников позволил себе не поверить на слово ветеринару, но давить на него не стал, решил, что ещё появится время вплотную поговорить с этим доктором Айболитом. Полицейский был уверен, что смертельный препарат дитилин, которым убили Дмитрия Самойлова, убийца взял именно в этой лаборатории. По многолетнему опыту знал, таких совпадений не бывает в природе – яд дитилин, это тебе не зелёнку в аптеке купить. Когда вышли на улицу и уже направились к воротам, Иса вдруг махнул рукой в сторону угодий и обратился к здоровяку: