Книга Пёс неприкаянный, страница 94 – Татьяна Нильсен

— Странно всё это. А его долги тоже должен отдавать детский приют?

— В смысле?

— Ты же слышала, что сказал Алейченко. Вместе с недвижимостью наследник получает и его финансовые задолженности.

— Какой странный событийный ряд. Ёлкин спешно приобретает дом, потом обращается к нотариусу и пишет завещание. Следом обчищает товарищей, едет в отпуск и там погибает. Я думаю, мы пропускаем в этом ряду какой-то важный пункт. Что-то произошло, чего мы не знаем.

— Ты знаешь, а я уже свыкся с мыслью о богатстве, которое свалилось на меня так неожиданно. Уже жалко расставаться с этой заманчивой фантазией. И коттедж мне понравился безумно. Я мог бы туда переехать.

Роза взглянула на мечтательного Сташевского и вдруг увидела его другими глазами. То, что она приняла за глубину, вдруг показалось пустотой. Она тряхнула головой, вышла на крыльцо и замерла. Сзади остановился Евгений. Его дыхание взбудоражило причёску на макушке девушки. Она машинально пригладила волосы и растянула губы в улыбке.

— Здравствуйте.

Возле крыльца остановился Трещёткин. Он смотрел на пару снизу вверх. Роза от этого взгляда поёжилась и повернулась к Сташевскому, ища поддержки. Мужчина положил руку на плечо девушки и тоже кивнул.

— Здравствуйте господин следователь. Какая неожиданность.

— А я почему-то не удивлён. Да вы просто какие-то Бони и Клайд. Надо же парочка подобралась. Просто иду и наступаю на ваши пятки И как вы умудряетесь всё время оказываться впереди меня? Поразительное дело! А здесь что вы вынюхивали?

— А вы? — осмелела Роза.

Трещёткин засмеялся от такой наглости.

— Спускайтесь. Отойдём в сторону и поговорим. Иначе так и будем спотыкаться друг о друга.

Пара спустилась с крыльца и вместе со следователем расположилась в сквере на скамейке.

— Да вы никак за наследством приходили?

— А вы против? — запетушился Сташевский. — Имею право.

— Значит вам известно о коттедже за семьдесят миллионов? Мне вот интересно, как вы узнали?

— Нашли платёжку за коммунальные услуги в квартире на Верхотомской, — созналась Сябитова и добавила. — Там же лежали ключи. Вот мы решили проверить.

— А про нотариуса, как выяснили?

— Там же в ящиках валялась визитная карточка Алейченко.

— Пока всё логично, — кивнул Трещёткин. — Значит господин нотариус пояснил, что на наследство вы надеяться не можете?

— А вы как узнали? — брови Евгения взлетели вверх.

— Из нас троих я следователь, а вы мне мешаете работать! Теперь надеюсь ясно всё? И интерес к этому вопросу исчерпан? Вы, Евгений Александрович, не можете быть наследником.

— Ага, — мрачно подтвердил Сташевский, — я только хороню. Если понадобятся услуги похоронщика, то звоните. Вам со скидкой процессию устрою.

— В случает с Ёлкиным, вас за язык никто не тянул. Сами вызвались в порыве человеколюбия, — ухмыльнулся следователь. — А если серьёзно, то по любому вопросу обращайтесь ко мне. Это упростит жизнь. Вашу уж точно.

— Спасибо за участие. Но завтра после похорон напьюсь и забуду фамилию Ёлкин, как страшный сон.

— Ну, что уж так. Всё, что не делается, то к лучшему. Долги не придётся платить, которые наделал Павел Николаевич перед смертью.

— И то правда, — кивнул Евгений. — У меня никак картина не складывается. Ёлкин лишил компаньонов денег и парализовал работу собственного бизнеса. Неужели он намеревался вернуться из отпуска и продолжить жизнь, словно ничего не случилось? Он как минимум попал бы на зону за экономические преступления. И вообще непонятны все эти перемещения. Зачем покупать дорогую недвижимость, если он планировал сбежать из страны? В Европе он потерял жизнь, но деньги-то где-то остались?