Книга Пёс неприкаянный, страница 71 – Татьяна Нильсен

— Забываете, где я работаю? Напомню — следственный комитет. Ёлкин здесь прописан и это указано в деле.

— Только похоже, что парень здесь не жил, — робко вставила Розочка.

— Разберёмся, — жёстко ответил Трещёткин. — Вы ничего с собой не прихватили?

— Да что вы? — отбоярился Евгений. — Нам здесь ничего не надо. То, что хотели мы узнали. Да и что тут взять?

Из подъезда Сташевский и Сябитова выскочили, как пробка из бутылки. Они сели в машину и отдышались. Роза окинула солнцезащитный козырёк и, глянув на себя в зеркале, поправила помаду.

— Вот с невестой ты хорошо придумал. У следователя не возникнет вопросов и не придётся ничего объяснять.

— А я и не придумывал.

Реплика прозвучала уверенно, от чего Роза замерла. Неожиданно Страшевский резко повернулся и поцеловал девушку в губы. Также резко отпрянул и прокашлялся.

— Ну всё, расследование завершено. Можно закрывать этот гештальт. Осталось только заказать гроб, договориться с местом на кладбище, похоронить Павла и начать жизнь с чистого листа.

— Не всё так просто, — медленно проговорила Розочка. — Надо ещё подумать, что делать с наследством. Нельзя вот так оставлять нажитое неведомо кому.

— Да брось ты Роза. Не желаю я с этим связываться.

Сташевский снова повернулся и обнял Розочку, но она высвободилась из его объятий.

— Из одной папки выпала визитная карточка, — Сябитова вынула из кармана плаща ламинированный квадратик и зажала между пальцами. — Это телефон нотариуса. Услугами стряпчего пользовалась бабушка Ёлкина. Я видела на одном документе нотариальное заверение и роспись вот этого товарища. Наведаемся к нему, а потом закроем всё что ты хочешь.

— Тогда и откроем всё, что я захочу? — Евгений вопросительно глянул на подругу.

— Однозначно! — Розочка беззаботно засмеялась.

* * *

Валет освоился в доме сразу. Его полюбили и все члены семьи, и прислуга. Великодушное отношение пёс распознал сразу и начал пользоваться благами с порога. Он терпеть не мог закрытые двери. Валет имел право заходить везде и в любой момент времени. Одно радовало хозяев — четвероногий парень не грыз ножки дорогих стульев и не терзал обувь. Однако спал везде — на коврах, на диванах, в креслах и даже норовил пристроиться на широких хозяйских кроватях с шёлковыми простынями. С ним боролись, ругали, прогоняли. Валет понуро покидал покои, но ночью незаметно обосновывался в ногах, а к утру и вовсе оказывался под одеялом возле тёплого плеча то Юрия, то Изабеллы, то Ангелины. Пёс сто лет провёл на улице один голодный, гонимый всеми. Теперь он вздрагивал ночами и плакал во сне, боясь открыть глаза и оказаться снова на сырой мостовой. Поэтому он остро нуждался в человеческих прикосновениях. Днём парень тусовался в районе кухни и столовой. Он везде сопровождал горничную, особенно ему нравилось наведываться в нижний склад, где пахло копчёной колбасой, сырами, паштетом и сосисками. Валет никогда в своей жизни не пробовал ничего подобного, но инстинктивно он чувствовал, что именно это и есть царская еда. Зато ночью, когда прислуга покидала дом, он прилипал к хозяевам.

Валет пристроился в ногах Юрия Ивановича. Тот сидел в кабинете за столом, погружённый в свои мысли. У него возникли проблемы в бизнесе и пока он не знал, как их решить. Неожиданно раздался лёгкий стук и из приоткрытой щели показалась голова горничной.