Книга Рапсодия Богемской, страница 95 – Елена Дорош

Оставалась также надежда, что неиспорченными остались книги. И посуда. Хотя бы часть. Нет, она не будет есть и пить из посуды, которой касались грязные лапы бандитов Вельского. Сразу закажет все новое. В конце концов, обновление — это жизнь.

Иногда уговоры помогали, иногда не очень.

В отчаянии Нонна даже подумывала сразу после выписки отправиться куда-нибудь на Бали. Идея была идиотская, ведь возвращаться все равно пришлось бы.

Немного утешало и то, что мать Егора выписали посвежевшей и оптимистично настроенной. Егор с Викой отвезли ее домой, чему Лидия Сергеевна была несказанно рада. Вика, которая навещала ее гораздо чаще собственного сына, занятого на допросах, кажется, пришлась Роговым ко двору.

Больше всех был счастлив Егор. Приобрел сразу и любимую, и хозяйку. Да Вика и не сопротивлялась. Была рада-радешенька заниматься домом, ухаживать за Лидией Сергеевной и готовить на всю немаленькую теперь семью. Оказалось, она обожает возиться в саду и за неделю привела в божеский вид палисадник, вырвав метровые сорняки, в которых пряталась Богемская. Вместе с матерью Егора они навыписывали семян для будущего сезона и приобрели фитолампу ярко-малинового цвета для роста рассады.

— Люблю малиновый, — улыбалась Лидия Сергеевна. — Как будто Новый год все время!

В общем, Вика была пристроена в хорошие руки, и, по всему видно, надолго.

Можно было расслабиться и заняться собой.

Но расслабиться у Нонны как раз и не получалось.

Выписать ее собрались в среду в двенадцать. В девять вечера во вторник, когда в отделении остались только дежурный врач и медсестра, Нонна вызвала такси, потихонечку на коляске спустилась на лифте, выкатилась со служебного входа, погрузилась в машину и решила отдаться на милость неизбежного.

Набегут встречающие, начнут причитать, станут врать, как здорово она выглядит, и своими умильными физиономиями окончательно доконают.

Уж лучше по старинке. Быть одной и рассчитывать только на себя.

Таксист оказался жалостливым. Или просто добросовестным. Помог ей подняться на третий этаж и отказался от чаевых.

— Здоровья вам, — с чувством произнес он напоследок.

Нонна пожала ему руку, закрыла дверь и включила свет.

Сначала она ничего не поняла и на пятках потопала в комнату, а затем на кухню.

Везде царил привычный порядок. Сверкал лаковой поверхностью платяной шкаф, стопками и аккуратными кучками вокруг убранной, устланной новым покрывалом кровати лежали книги, в кухне в изобилии присутствовали столовые приборы, кастрюли, тарелки, на покрытом белой скатертью столе красовался изящный сервиз, лежали накрахмаленные и засунутые в серебряные кольца салфетки. Добравшись до холодильника, Нонна распахнула дверцу и убедилась, что он доверху забит продуктами. Ее любимыми. Все еще отказываясь верить в реальность происходящего, она села в кресло и поехала в соседнюю квартиру. Ну уж там-то наверняка бедлам!

Барские хоромы встретили ее запахом мастики и тиканьем часов Жозефины.

Рояль тоже стоял на прежнем месте. Подъехав, Нонна подняла крышку и прошлась по клавишам. Чистые звуки наполнили комнату, и от этого она чуть не расплакалась.

Не расплакалась. Достала телефон и набрала Вику.

Та ответила после пятого гудка. Голос был сонным.

— Спасибо, конечно, — начала Нонна, — но не стоило напрягаться. И потом, где вы взяли такую прорву денег?