Книга Рапсодия Богемской, страница 5 – Елена Дорош

Впрочем, не следует торопиться с выводами. Раз понадобилась сиделка, значит, на то есть причины. Ну что ж. Медицинская поддержка — как раз ее сильная сторона.

С добрыми мыслями Вика прожила все утро, пока Богемская не вызвала ее на «собеседование» — как она выразилась — по поводу «истории ее жизни» — тоже ее выражение.

Суть процесса заключалась в том, что, сидя в кресле — нога на ногу, в зубах сигарета, — хозяйка принялась вытягивать из нее подробности жизни до появления в доме. Вика, не любившая, когда кто-то без мыла лезет в душу, но поневоле выкладывавшая подноготную, уже дошла до точки кипения, но тут Богемская взглянула на часы и, хлопнув в ладоши, провозгласила:

— Обед готов! Катим! — и выбросила вперед руку, как Наполеон Бонапарт перед Бородинским сражением.

Сжав зубы, Вика повезла свою повелительницу по коридору, в конце которого находилась кухня.

В барских хоромах кухня тоже была. Большая и специально оборудованная для удобства инвалида-колясочника. Однако Богемская готовила на той, что находилась в «книжных конюшнях»: маленькая — на коляске не развернешься — и обставленная как в обычной квартире.

С трудом протолкнув кресло в узкий проем, Вика остановилась, не зная, как действовать дальше, и тут хозяйка второй раз поразила ее, проявив чудеса ловкости. Опершись о подлокотники коляски, она стремительно поднялась, встала на пятки — единственную оставшуюся часть стопы — и потопала к плите. Вике, дернувшейся в испуге, когда та вскочила, оставалось, разинув рот, смотреть, как женщина-инвалид орудует ножом, разрезая пышный омлет, достает из духовки запеченное мясо, накрывает на стол, накладывает и наливает, удерживая при этом поразительное равновесие. И все это так, словно всю жизнь работала шеф-поваром ресторана.

Ошарашенная Вика даже не успела предложить помощь.

Хотя помощь, кажется, тут никому не требовалась.

Разложив кушанья по тарелкам, Богемская уселась за стол, поерзала, устраиваясь поудобнее, и объявила:

— Кончай курить, вставай на лыжи!

— Чего? — не поняла Вика.

— Тьфу ты! Текст перепутала! Кончай пялиться, садись есть!

Если что и способно было примирить Вику с новой жизнью, то это мясо — ничего вкуснее она не ела сроду. Даже добавки попросила, и, кажется, Богемской было приятно видеть, как сиделка уплетает ее стряпню.

Добравшись до кофе с печеньем и осмелев от сытости, Вика поинтересовалась:

— Почему вы в той квартире не живете? Там и ванная оборудованная, и туалет. Здесь же кухня и туалет не приспособлены… для вас.

— А я не хочу, чтобы они приспосабливались, — закурив, небрежным тоном ответила Богемская. — Это я должна к ним приспособиться.

— Тогда зачем вам сиделка?

— Говорила же: я ленивая. Убирать не люблю.

— Тогда вам не сиделка, а домработница нужна.

— Здрасьте! — выпучила глаза Богемская. — Я, что ли, буржуйка недобитая, по-твоему?

— При чем тут буржуйка? — удивилась Вика.

— А при том, что слово «домработница» оскорбляет мое пролетарское достоинство, понятно?

— Но сиделка вам тоже не нужна. Сами справляетесь.

— А вот это ты врешь! Я не справляюсь!

— С чем? Продукты заказываете, готовите, моетесь, я вижу, тоже без проблем, в медицинском уходе не нуждаетесь, а для уборки можно приходить раз в неделю.

— А скука?

— А вам есть когда скучать?