Книга Рапсодия Богемской, страница 30 – Елена Дорош

— В «Скорую» звоните, кретины! — гаркнул он и добавил:

— Убью, скоты!

Тот, которому она выбила челюсть и, кажется, сломала ногу, мог только мычать, но второй, утерев кровь из носу, дрожащими руками достал телефон и стал судорожно тыкать в экран, пытаясь сообразить, какой номер у «Скорой».

Нонна наблюдала за картиной поражения врагов с удовольствием и жалела, что не может победно улыбнуться.

— Встречать идите! — приказал парням мужик, бережно приподнял ее голову, наклонился к самому уху и прошептал:

— Мастерски ты их отделала. Я бы так не смог.

Она разлепила губы.

— Нонна Богемская.

— Олег Стрешнев.

Когда приехала «Скорая», Нонна позволила положить себя на носилки и картинно стонала, когда их проносили мимо двух идиотов, затеявших с ней игру в перетягивание каната.

На следующий день Стрешнев позвонил и поинтересовался, будет ли она писать заявление в полицию.

— Я готова забыть об инциденте, но при одном условии, — нежась в ванне и потягивая шампанское, протянула Нонна.

— Руководство готово на все.

— Ты станешь моим тренером. Нужна комплексная программа тренировок и жесткий контроль. Мне себя жалко мучить.

— Так тебе нужен тренер-садист?

— И мазохист временами.

— Интересная перспектива. Уверена, что я тот, кто нужен?

— Про тебя в интернете много интересного написано. Мы поладим.

Олег хмыкнул, помолчал и произнес:

— В понедельник в семь утра. Три сета по сорок минут, два перерыва по десять, четыре раза в неделю плюс домашнее задание. Нагрузка повышенной сложности. Потянешь?

И сам же ответил:

— Судя по тому, что про тебя написано, можно не сомневаться.

Так в ее жизни появился еще один важный человек. Нонна считала, что только друг, но в какой-то момент Олег решил иначе.

Момент этот наступил через два года.

У нее тогда случилась серьезная пробуксовка в диссертации, а потому на тренировках она просто, как говорил Олег, «рвала и метала». Саму себя в основном. Пыталась таким образом сбить злость. Стрешневу то и дело приходилось ее осаживать, чтобы не травмировалась. Но она все-таки сорвалась с брусьев, задумавшись в самый неподходящий момент. Олег то ли случайно оказался в нужном месте, то ли почувствовал, что надо страховать серьезней обычного, но успел поймать ее, крутившую сальто, и уронить на маты так, чтобы максимально смягчить удар.

Нонна от души выругалась, а Олег, глядя в ее сверкающие глаза, вдруг произнес:

— Какая ты все-таки няша, Нонка.

И поцеловал так, что у нее поплыло перед глазами.

Потом она уговаривала себя, что это адреналин ударил в голову, но в глубине души знала — им обоим давно хотелось попробовать друг друга на вкус.

Когда он отстранился, она не отвела взгляд и твердо заявила:

— Вику не брошу.

— Он тебя не удовлетворяет, — пожирая взглядом ее губы, прохрипел Стрешнев.

— Это не главное, — заявила Нонна.

— Посмотрим.

Она и пикнуть не успела, как оказалась прижатой к горячему мату.

Оказалось, что чертов Казанова Стрешнев знал, что и где надо «смотреть». Когда Нонна наконец открыла глаза, увидела, что он глядит на нее, будто изучает реакцию подопытной мышки, и разозлилась.

— Ты меня подловил!

— На чем? — поинтересовался Стрешнев, не выпуская ее из железных тисков.

— На любопытстве.

Откинув голову, он расхохотался и потянулся, чтобы поцеловать. Нонна отвернулась, и он прижался губами к уху. Ее обдало горячим дыханием, уху стало щекотно, и где-то внизу вдруг словно разжалась пружина и что-то жалобно тренькнуло.