Книга Инженер смерти, страница 57 – Валерий Шарапов

— Но…

— Никуда, — повторил Аркадий.

Воцарилась тишина. Маша в кроватке перестала играть с рыбкой, затихла. Варя поставила стакан на стол, не донеся до губ. Кочкин смотрел на схему, сжав карандаш в пальцах.

Тишина.

Аркадий встал, подошел к окну. Постоял, глядя на улицу. Потом повернулся к Кочкину:

— Ваня, ты хороший оперативник. Но этот план — чепуха.

Кочкин сжал карандаш сильнее.

— Почему, Аркадий Петрович?

— Потому что он построен на иллюзиях. А иллюзии рассыпаются после первого выстрела. — Аркадий вернулся к столу, сел. — Давай по порядку. — Он показал на схему. — Первое. Заведующая сберкассой. Ты думаешь, она согласится? Женщина средних лет, пережившая войну, голод, аресты врагов народа. Мы придем к ней, скажем: «Гражданка, опрокиньте ведро на электроплитку, когда грабители войдут». Она что сделает?

Кочкин молчал.

— Она испугается, — продолжил Аркадий. — Сорвется. Выдаст себя. А если грабители ее застрелят в первые секунды, чтобы устранить свидетеля? Весь твой план рухнет.

— Аркадий прав, — поддержала Варя. — Я бы на ее месте не согласилась. Слишком опасно.

Кочкин опустил взгляд.

— Второе. — Аркадий постучал пальцем по столу. — Бандиты. Семеро вооруженных автоматами головорезов. Ты думаешь, они поверят в минирование? В окружение?

— Но мы создадим иллюзию…

— Ваня, — оборвал его Аркадий, — это не мальчишки. Это люди, прошедшие войну, плен или лагеря. Они привычны к риску и смерти. Они не поверят в минирование, потому что минирование в городе — абсурд. Взрывы в жилом квартале? Даже НКВД такого не делает. Они видели завал до ограбления. Если бы там была мина, они заметили бы.

Варя добавила:

— И они не испугаются гудка. Может, растеряются на секунду. Но потом начнут стрелять. По источникам света. По звуку. По всему.

— Верно, — согласился Аркадий. — Третье. Твоя «артподготовка». Гудки, ракеты, фары. Ты понимаешь, что это услышат за квартал? Прибегут жители, патрули, районное отделение. Мы потеряем контроль. А главное — бандиты поймут, что настоящей силы нет. Потому что, если бы их окружили по-настоящему, не стали бы возиться с этими декорациями. Просто расстреляли бы.

Кочкин молчал, глядя на схему.

— Четвертое. — Аркадий показал на нарисованные дома. — Твой «нулевой маршрут» через чердаки. Красиво звучит. Но чердаки московских домов — это не коридоры. Это замкнутые пространства, часто заколоченные. Перебраться через несколько домов, таща фары и провода, за один день? Фантастика.

Варя налила себе еще чаю.

— И пятое, — продолжил Аркадий. — Ты думаешь, они зайдут в переулок по одному, не проверив обстановку? Опытные налетчики? Они пошлют разведчика. Заметят отсутствие людей. Почуют засаду. Увидят хоть один намек на подготовку — и развернутся.

Кочкин отложил карандаш, потер лицо руками.

— Значит, план никуда не годится.

— Никуда, — подтвердил Аркадий. — Но идея правильная. Не драться, а сломить их волю. Только делать это надо по-другому.

Варя посмотрела на него:

— Рассказывай! А то умру от любопытства.

Аркадий взял карандаш, придвинул к себе схему:

— Грязнее. Проще. Опаснее. — Он показал на прямоугольник сберкассы. — Мы не ждем, когда они зайдут в сберкассу. Мы их туда не пускаем.

— Как? — спросил Кочкин.

— Изображаем инкассацию. — Аркадий нарисовал стрелку от сберкассы к выходу из переулка. — Я и ты, в форме, с двумя чемоданами. Выходим из сберкассы в тот момент, когда они уже подходят. Ты «спотыкаешься», роняешь чемодан. Он раскрывается. На тротуар высыпаются пачки денег в коричневой бумаге, перетянутые бечевкой с сургучовой печатью.