Книга Побеждая смерть. Livor Mortis, страница 17 – Рид Солгрет

— Иди домой, Сэм, – раздался хриплый голос Сиэла.

Когда юноша открыл глаза, Эдвард стоял перед столом и спокойно смотрел на Сэмюэля. В оглушающей тишине юноша впервые расслышал звуки грозы, которая к этому моменту уже вовсю бушевала снаружи.

— Иди домой и… извини меня. Я отвезу его обратно, не переживай. Я все сделаю. – Сиэл выглядел уставшим и как будто бы впервые за весь день полностью адекватным. – Я все уберу и… закопаю. – Его интонации были ровными и даже убедительными.

— П-правда? – тихо переспросил Сэм.

— Правда, – медленно кивнул молодой человек, поправляя руку Лиама, постоянно соскальзывающую со стола. – Обещаю.

— Ты больше ничего не собираешься делать? – осторожно спросил юноша, оглядывая Эдварда.

— Больше ничего. – Сиэл слишком резко отклеил электроды от Морриса, и за проводами потянулись рваные клейкие полоски кожи.

Молодой человек печально и виновато уставился на Лиама, голова которого по-прежнему лежала на боку. Он поднес руку к глазам покойника и попытался закрыть ему приоткрывшиеся глаза.

— Почему они такие… – Сэм боязливо разглядывал застывшее лицо покойника, все быстрее теряющее свою былую красоту.

— Такой цвет… красно-оранжевый оттенок радужки – из-за того, что он… он умер с открытыми глазами… – Эдвард с трудом оторвался от чернеющей пустоты глаз Морриса и снова повернулся к племяннику: – Твой отец будет тебя искать. Через пару часов рассвет…

— Пообещай мне… – Юноша хотел услышать еще хотя бы одно доказательство того, что Сиэл немного пришел в себя, и был готов убегать оттуда со всех ног.

— Иди, Сэм. – Молодой человек смотал провода и достал из чемодана ножницы и хирургические нитки. – Я обработаю раны Лиама, чтобы… выглядело все получше, – отозвался он на вопросительный взгляд племянника. – Никто и не узнает, что произошло этой ночью.

Когда Сэмюэль ушел, Сиэл долго и старательно вытирал бинтами, принесенными с собой в чемодане, темнобордовую кровь с лица и шеи Лиама, распорол ножевое ранение на его животе, собрал оттуда, насколько это было возможно, темно-коричневый гной, от которого уже в скором времени были бы неотличимы сами органы, и постепенно, стежок за стежком, кое-как сшил Морриса заново.

Кожа прямо под его пальцами превращалась в перетертую серую пыль, и, только углубляясь иголкой в распадающиеся ткани, Эдварду удалось хотя бы на некоторое время придать им чуть более аккуратный вид.

Одежда Лиама в некоторых местах начинала подсыхать, покрываясь корками из трупной жидкости.

— Я не этого хотел, – прошептал молодой человек, оглядев покойника. – Я не… я виноват перед тобой. – Он осторожно взял ледяную руку друга в свою, и по лицу Сиэла снова покатились слезы. – Прости меня. Но все закончилось, Лиам. Мы простимся с тобой сегодня, и больше я тебя не потревожу. Мне моя наука не помогла… Она ни на что не способна… Я просто смешон и бессилен… – Поддавшись порыву гнева и прохрипев что-то нечленораздельное, Эдвард одним движением руки сбросил все свои хирургические инструменты и пустые склянки с маленького стола, стоявшего по левую сторону от стола с Моррисом, которые со звоном попадали на пол. – Я столько времени потратил на изучение медицины и в итоге не могу даже помочь тебе! Зачем это все, если я не способен повлиять хоть на что-нибудь?