Книга Верховенский, страница 42 – Priest P大 (Прист)

Ло Вэньчжоу в очередной раз указали на его место в доме. Как оказалось, прежде господин Ло ежедневно встречал вовсе не его, а ходячий талон на питание. Пока в миске лежал корм, кота ничуть не заботила судьба обслуживающего персонала. Впрочем, капитан и сам не слишком волновался, как там прочие живые существа – главное, чтобы Фэй Ду не захворал. После того как Ся Сяонань сняли с крыши, Ло Вэньчжоу сразу предложил своему подопечному поехать домой, но тот наотрез отказался.

На улице стояла ночь. Ло Вэньчжоу собирался захватить что-нибудь из еды навынос, но юноша так и не соизволил сообщить, чего желает на ужин, и язвительно отзывался^[11] о каждом ресторанчике на пути.

— Вот приспичило же поесть домашней еды! У меня даже продуктов толком нет, могу кашу с соленьями приготовить, будешь? С тобой проблем не оберёшься! Хуже Ло Иго, ей-богу, – проворчал капитан, спешно убирая тарелку с промытым рисом в холодильник, после чего приступил к нарезке мяса и столетних яиц^[12]. Включив скороварку, он с укором взглянул на Фэй Ду и буркнул: – Ещё и под ногами путаешься, как Ло Иго!

Юноша слонялся по кухне с игровой приставкой в руке, а кот сидел в стороне, наблюдая за мельтешениями двуногих.

Услышав комментарий капитана, оба синхронно уставились на него. Ло Вэньчжоу с полминуты стоически выдерживал эти пристальные взгляды, но потом всё же сдался и отвернулся к разделочной доске.

Фэй Ду гонял на мотоциклах с кучкой пустоголовых мажоров, пьянствовал ночи напролёт, сорил деньгами и балбесничал. На первый взгляд, он жил в своё удовольствие и ни в чём не знал меры, но на деле же был очень сдержан. На публике юноша ловко менял маски и подстраивался под обстоятельства, оставляя истинные эмоции и чувства сокрытыми от любопытных глаз.

Ло Вэньчжоу прильнул к микроскопу и присмотрелся внимательнее. Это могла быть всего лишь иллюзия, но ему показалось, будто Фэй Ду начал постепенно к нему «прилипать» – совсем чуть-чуть, как разваренные зёрна риса друг к другу. Кто знает, возможно, когда Ся Сяонань из раза в раз повторяла фразу «она ненавидела меня», в душе Фэй Ду был вовсе не так спокоен, как казалось со стороны.

По приказу капитана он взял разделочную доску и занялся приготовлением закуски. Купленный в магазине маринованный корень горчицы требовалось нарезать кубиками, смешать с рубленой кинзой и перцем чили, а затем добавить к ним кунжутное масло, устричный соус и специи. На выходе должна была получиться эдакая вариация салата «Тигр»^[13], распространённого на северо-востоке Китая.

Фэй Ду всё схватывал на лету и прекрасно справлялся почти с любой новой задачей, но в искусстве владения кухонным ножом так до сих пор и не преуспел. Из раза в раз он долго и тщательно выверял угол наклона лезвия и размеренно стучал по разделочной доске, как метроном для гипноза. Ло Вэньчжоу уже успел приготовить в скороварке кашу с мясом и яйцами и поставить замороженные баоцзы разогреваться на пару, а Фэй Ду только-только управился с корнем горчицы.

Ло Иго высунул голову из-за духовки и с любопытством наблюдал за его стараниями, не решаясь шалить. Капитан скрестил руки на груди и смерил взглядом двух своих господ. Только теперь его душа, застывшая на заснеженной крыше административного корпуса школы, вернулась в бренное тело и в груди распустился цветок умиротворения. Когда Фэй Ду примерился ножом к перцу чили, Ло Вэньчжоу как бы невзначай предложил: