Книга Отморозок 8, страница 67 – Андрей Поповский

— Está bien. (Хорошо.) — сказал он резко, переводя взгляд на каждого из названных. — Mañana. (Завтра.) Tú, Паулина. Tú, Хулио. Y tú, Карлос. (Ты, Паулина. Ты, Хулио. И ты, Карлос.) Van con el Técnico a echar un vistazo desde lejos. (Идёте с техником, чтобы осмотреть всё издалека.) Он ударил концом прутка по схеме. — Necesito un plan real. Cómo vamos a hacer este trabajo. Sin tonterías. (Мне нужен реальный план. Как мы будем делать эту работу. Без дураков.)

Его приказ прозвучал как окончательный вердикт, не оставляющий места для обсуждения.

— Ustedes cuatro. Mañana al amanecer. (Вы четверо. Завтра утром.)

* * *

Сегодняшнее утро в Ломите выдалось серым и прохладным. С океана медленно наползал туман, цеплявшийся за крыши одноэтажных домов. Улицы еще пустынны. Я жду в двух кварталах от дома Танака, на перекрестке Graysby Avenue и Albright Way. Это идеальное место для встречи: угол частично заброшенной автозаправки «Union 76», закрытой несколько лет назад. Выцветшая вывеска, заколоченные окна мини-маркета и треснувший асфальт. Чувство надвигающегося дня, пахнущее бензином, пылью и соленой морской сыростью, висело в воздухе. Я специально назначил для встречи это место, не хочу светить свой дом, мало ли как сложатся обстоятельства. Ни Габриэль, ни Купер не знают где я живу. Им это ни к чему, а мне так спокойней.

Ровно в шесть ноль-ноль из тумана выплыл потрепанный, некогда темно-зеленый «Додж Дарт» 1978 года. Открываю дверь и сажусь на пассажирское сидение рядом с Карлосом. В салоне сильно пахнет сигаретным дымом, старой кожей и чем-то металлическим. Карлос лишь кивнул мне в знак приветствия, его лицо в тусклом свете приборки было каменным и невозмутимым. Ни слова. Двигатель взревел примитивным, но мощным рыком, и «Дарт» рванул с места, растворившись в предрассветной дымке.

— Послушай, Карлос. Чтобы я не делал глупостей, немного расскажи мне о Хулио и Паулине — первым нарушаю молчание — Как мне с ними лучше вести дела?

Карлос на секунду отвел глаза от дороги, его лицо оставалось невозмутимым, но в углу рта дрогнула едва уловимая усмешка.

— Con Julio… ten cuidado, güero. Es un tipo bravo, ¿sabes? (С Хулио… будь осторожен, белый парень. Он злой тип, понимаешь?) — Начал он, его голос низкий и монотонный, будто он диктовал погоду. — No le caen bien los gringos. Pero es nuestro, hace su trabajo. (Белые ему не нравятся. Но он свой, и работу свою делает).

Он на мгновение замолчал, перестраиваясь в потоке редких машин.

— Con Paulina… — Карлос даже слегка покачал головой, — ahí es donde tienes que abrir los ojos bien grandes. (вот где тебе нужно глаза пошире открыть). Es la hermana de Gabriel, ¿sabes? (Она сестра Габриэля, понимаешь?) Primos, crecieron juntos. Es… una chica sin frenos. (Двоюродные, вместе выросли. Она… девчонка без тормозов.) Y solo escucha a Gabriel. Solo a él. (И слушает только Габриэля. Только его.) Con los demás… juega. (С остальными… она просто играется.) Así que mira por donde pisas, hombre. (Так что хорошо смотри, куда ступаешь, мужик.)

Мы въехали в Wilmington, словно в другую реальность. Ломита с ее тишиной и одноэтажным уютом осталась позади. Здесь уже царствует индустрия. Бесконечные ряды однотипных складов из гофрированного металла, высокие заборы с колючей проволокой, гигантские, поржавевшие цистерны, и над всем этим — скелеты портовых кранов, упирающихся в грязно-белое небо. Воздух буквально гудит от дальнего шума машин, постукивания вагонов на сортировочной станции и вездесущего запаха мазута, рыбы и промышленной пыли.