Онлайн книга «За спиной войны»
|
С левой же стороны стоял диван, напротив него печка с образом Христа, прислоненным к ней, а дальше два стола: маленький и побольше. На маленьком, видимо кухонном, стоял мешок картошки, лежали пара луковиц и еще что-то, что Виктор при первом взгляде не разглядел. Большой же стол, за которым они сидели и обсуждали дальнейшие планы в прошлый раз, был главным. На нем и сейчас ничего не лежало — только, может, пачка сигарет Петра да спички, чтобы их зажечь. Где-то в углу комнатки, у самых стен, на тумбе стояла банка с водой и пустой железный таз. Должно быть, где-то недалеко, судя по пустым ведрам, был колодец, который немцы не успели разбомбить или отравить, а может, уже успели вырыть новый местные жители. Виктор, все еще привыкавший жить не в землянках или вырытых траншеях на стылой почве, посчитал такие условия жизни шикарными. Впрочем, даже их квартиру он считал верхом жилищных условий — тут ведь было все: и кровать, и мебель, и сквозняк не был пронизывающим ветром, пробирающим до костей. В общем, простому солдату, коим до сих пор считал себя Крылов, было не на что жаловаться, и он о таком даже мечтать не мог. Глянув в комнате на лампу, висящую под самым потолком, Виктор заметил, что здесь раньше было электричество. Раскладывая вещи, он даже обратился к Петру, который перед тем, как пригласить его в новую комнату, любезно оставил ему свечку в стакане. — А что, электричества нет? — ненароком спросил Виктор, сделав шаг из своей комнаты и заметив, как Петр в одиночестве сидит за главным столом и курит, уткнув взгляд куда-то в пол. — Нет, — скрипуче ответил он и закашлялся от дыма. — Было. Вы видите это по проводам, да. Но сейчас нет. Немцы повредили линию еще в начале сорок первого, мы с Ниной думали восстановить, она еще так удивлялась, все расхваливала то, что мы вообще его провели — мол, на кухне не надо теперь глаза портить, чтобы ужин приготовить. Маша все говорила «лепестричество, лепестричество», глядя на то, как «фонарики зажигаются» — она так лампочки называла. Но… Не сложилось починить. Сейчас уже не вижу смысла. — Почему же? Для вашей работы пригодилось бы. — Хм, ну да, — усмехнулся Петр и выпустил дым. — Только в округе ни у кого больше его пока нет — завод разбомбили, все остальные со свечками сидят. Подозрительно, скажут… Доложить могут. — Кто тут доложит? Кому? Нашим? И что же? — начал сыпать вопросами Виктор. — Ну как… Занимаюсь непонятно чем, зачем-то электричество трачу, сдадут… — Ой, ну скажете еще, — улыбнулся Виктор. — Сдадут? Кому вы нужны? Город восстанавливается, сейчас все хотят и в теплом доме жить, и со светом, и с водой, и со всеми удобствами… — Точно, да… Да… — Петр затушил сигарету и опустил голову. Виктор подумал, что его теперь уже сосед все еще живет с мыслью о том, что его могут сдать и выдать. Человек, переживший такое горе во время оккупации города немцами, как будто бы остался разумом еще там, в 1942 или начале 1943-го, все еще живя по стандартам подпольной жизни под фрицами. Что он думал? Что из-за электричества в его доме снова придут фашисты, только теперь расстреливать будут не его семью, а его самого? Крылов посмотрел на Петра и увидел, что тот сидит в глубокой печали. Видно было, что в любой момент он готов был воссоединиться со своей семьей, где-то там, где существует жизнь после смерти, но не делал этого — был слишком честен с самим собой? Или хотел напоследок отдать долг Родине? Будто услышав его мысли, Петр сам продолжил свою странную речь. |