Книга Назову себя шпионом, страница 27 – Евгений Таганов

— Я рад, что вы так внимательно относитесь к проработке этого договора. Посмотрим, что можно будет поправить. — Маккой сделал пометки в своем ежедневнике.

— А главное, я не согласен с базовой суммой, — продолжал свои претензии Копылов. — Полторы тысячи долларов в месяц за номер — это слишком мало, если сейчас он стоит три тысячи, а летом в сезон будет четыре — четыре с половиной.

— Это учебный грант, тут больших выплат быть не может.

— В Британском центре — да, — согласился Алекс. — Но ведь есть и другие фонды?

Маккой чуть помолчал, покосился на Еву, но та продолжала безмятежно вникать в интервью голливудских звезд.

— Теперь о моих роялти. Если бы вы позволили мне эти шестьсот тысяч просто перевести в Питер и положить в банк под восемь процентов, я бы чистой ренты с них имел сорок восемь тысяч или по четыре тысячи в месяц. Плюс две тысячи мне нужно для двух охранников с английским языком для ваших бритов. Плюс две с половиной тысячи, которые вы мне обещали и ни разу еще не выплатили. Итого восемь с половиной тысяч баксов в месяц по самому минимуму. Я уж не говорю о тех тратах, которые мне придется сделать, переоборудуя номера в учебные классы.

— Какие еще будут условия?

— Предупредите тех, кто приедет, чтобы не смотрели на меня как на слугу, иначе их ждет не самое приятное открытие. Знаете, в России лакейский синдром не очень приветствуется. Гостеприимство — да, угодничанье — ни за что на свете!

Лупастик уже не улыбался. Его надежда, что сейчас они все подпишут и переведут деньги, горела синим пламенем. Не оправдался и расчет, что при своей невесте их горе-агент не станет мелочиться. Слухи о широте русской души были явно преувеличены.

— Что еще?

— Постарайтесь присылать людей некурящих и, конечно, никаких наркотиков, — невозмутимо гнул свое Копылов.

— Это все?

— Не совсем. Мне нужно от вас письменное разрешение на сотрудничество с ФСБ.

Маккой сильно дернулся, едва не свалившись со стула.

— Вы сказали ФСБ?!

— Ну да. Вы разве не знаете, что в России любая гостиница, тем более с иностранцами, под контролем нашего гестапо. Я, конечно, могу отказаться сотрудничать с ними, но тогда они найдут другого стукача. Хотите, чтобы все свои доносы я сначала показывал вашим людям — пишите расписку.

— Это вы так шутите?

— У вашего Джеймса Бонда было право на убийство, у меня будет право на ФСБ. По-моему, классно!

— Вы же понимаете, что сам все это я решить не могу, — взмолился цэрэушник.

— Тогда до завтра. Или как?

Лупастик не ответил. Молча смотрел, как Алекс встал, жестом поднял Еву и не прощаясь прошествовал к двери.

— До свидания, — все же произнесла Ева, знаками показывая, что она и сама не в восторге от нрава своего жениха.

«Я буду три дня смеяться, если они с тобой, паразит, что-то подпишут» — было первое, что написала она в своей книжице, едва они сели в Катафалк.

И все же на третий день переговоров и ругани все нужное было подписано. В договоре исчезли пункты о полном пансионе и шумах, добавились обязанности учителям и должность школьной консьержки за счет британцев, естественно. Про расписку о ФСБ по общему умолчанию не вспоминали, сочли за дуболомный русский юмор.

Обсудили в отсутствие Евы и интернет-газету.

— Ваша аудитория: золотая молодежь, студенческая тусовка и теневые лидеры. Будет также неплохо, если у вас получится создать популярный молодежный клуб, — высказал дополнительное пожелание Маккой.