Книга Назову себя шпионом, страница 176 – Евгений Таганов

Было поздно и самое время ехать в Треххатку, но озадаченный ее словами, он завернул в «Бирему» увидеться и поговорить с Хазой.

— Вопрос на засыпку. Ты к девушкам в окно лазил?

— Еще как! — Жорка совсем не удивился. — Два года назад. Классно получилось! На четвертый этаж в рабочее общежитие. Две недели входил к подруге в комнату через дверь — и полное динамо. А когда по балконам влез на четвертый этаж — ей уже совесть не позволила отказать. А чего спросил?

— Восхититься и позавидовать.

«Я тоже так хочу», — звенело во всей копыловской душе. Тусовки в клубе с рок-н-роллом, бильярдом, обсуждениями фильмов и «Светлобеса» — отличное место для легкого необременительного флирта, но ведь иногда возникает нужда и в других эмоциях — уж слишком не похожи на романтическую влюбленность все эти Люсьены, Лары и Евы с Селиями. Ведь еще год-два, и пройдет нужный возраст, и уже не получится самому бегать за девушками, покорять их чем-то безрассудным и непросчитанным. Так и будет уныло пользоваться ухватками богатенького и искушенного кавалера, провоцируя мадамов делать первый шаг на сближение и успешно вгонять их потом в рамки четко выстроенных отношений. Да и сами эти уже порядком поднадоевшие биремные тусовки. Недавно тот же Жорка брякнул, что роман между преподавателем и студенткой следует называть изнасилованием. Но, по сути, таким же закамуфлированным изнасилованием являются и его любовные шашни в клубе. Как бедным тусовщицам показать свой высший женский пилотаж — конечно, захомутать главного мажора. Первый парень на деревне — это точно про него. А какова его ценность за пределами «Биремы»? Ноль без палочки.

Придя к такому выводу, Алекс тут же принялся решать проблему со свойственной ему деловитостью: отказался от прежних прогулок с Жоркой по улицам на предмет шпионских входов-выходов, стал гулять (якобы с той же целью) один, превращая себя в разновидность Гарун-аль-Рашида, искателя городских любовных приключений, вдруг повезет защитить девушку от хулиганов или спасти ее от бродячих собак или еще что. Знал, что главным козырем уличных казанов было предложить приезжим красавицам показать лучшие питерские достопримечательности, но для себя считал это слишком банальным и дешевым, совсем забыв, что начинал амуры с Верой именно с этого. Сейчас же хотел непременно чего-то нешаблонного и в то же время непринужденного и натурального. Но время шло, а ничего подходящего не случалось. Несколько раз барышни действительно обращались к нему с просьбой подсказать, как пройти туда-то и туда-то, но в интересный разговор это так и не перетекало.

И вот когда он уже совсем приуныл в своих романтических исканиях, его прямо на Дворцовой площади окликнул женский голос:

— Саша, ты?!

Оглянувшись, он с трудом узнал в молодой женщине в меховой шапке и красивой дубленке рыжую Клаву, с которой когда-то в одном купе ехал из Владивостока в Москву.

— Ух ты какой! С бородой и боевым шрамом! А меня помнишь, как зовут?

— Клавдию Васильевну Синицыну трудно забыть.

— Клава! Клава! — кричала ей группа туристов, уходя прочь с Дворцовой площади.

— Мы сейчас на экскурсию в Петергоф. Вечером вернемся. Давай где-нибудь посидим? Обещают в восемь вечера назад привезти. Давай прямо здесь в восемь.

— Давай, — согласился он.