Книга Назову себя шпионом, страница 170 – Евгений Таганов

Ну а пока с отъездом последнего в славный город Берлин, в питерском околотке, окучиваемом лукачцами, наступила тишь и благодать, во всяком случае в отношении копыловско-хазинско-циммерской собственности. Зато возникла необходимость как-то узаконить их экзерсисы с боксерской студией.

— Спасение утопших дело рук самих утопших, — в два голоса Алекс с Жоркой вводили сию оригинальную мысль в уши Стаса, и на седьмой или восьмой раз тот сдался и оказал нужное содействие в создании Охранного Агентства «Стрелец», а потом и вовсе с благословения Зацепина и питерского начальства под видом армейского отставника Николая Григорьевича Сорокина стал его директором. Было, правда, непонятно, что выйдет из превращения инструктора в подчиненного своего фабзайца. К чести Инкубатора, Стас-Сорокин держал марку: внешне ни во что кроме Агентства не вмешивался и даже прилюдно пару раз обрезал отельера, когда тот слишком много задавал вопросов, мол, я свое дело знаю и прошу мне не указывать. Щекотливый вопрос насчет зарплаты капитану решился достаточно просто:

— Будешь платить на пятьдесят процентов больше, чем остальным охранникам.

— А за сверхурочные как?

— Еще одно слово! — скрежетнул зубами новоявленный директор.

— Шучу, шучу! — Копылов со смехом отскочил подальше от сердитого капитана.

Главное, что теперь для охранников можно было добиваться разрешения на боевое оружие. Сразу и два постоянных клиента «Стрельца» нарисовались: ресторан «У Циммера» и магазин Хазина стали платить за охранные услуги «белую оплату» на радость районной налоговой службе.

При оформлении в Агентство шестерки «боксеров» Алекс счел нужным наложить на них свою паханскую опалу:

— Если бы вы повели себя чуть иначе, мне бы не пришлось ни стрелять в Савелу, ни оплачивать его лечение, поэтому полгода будете получать не по шестьсот, а по четыреста баксов. Заодно это будет и ваш испытательный срок. Никаких матов-перематов, пьянки и нарушений правил. И забыли про Савелу. Под мои знамена так под мои. До утра можете подумать, завтра скажете мне окончательный ответ.

Удивительно, но парни с одной-двумя ходками за плечами слушали отельера с полным вниманием и пониманием и на следующий день все, как один, написали заявление о приеме в Агентство.

Между тем в самой группировке как-то выяснили про налет Алекса с Тимоней на квартиру Севы. Что приятно впечатлило братков — выходило, что тонконогий пацан-отельер все же одной с ними крови, только более скрытный и весьма фартовый. Плюс еще узнали, что за четырех «боксеров» Копылов продолжает выплачивать сестре Лукача по четыре «Франклина» в месяц. И перед лукачцами замаячил смутный вопрос: а не пора ли и им самим поучаствовать в копыловских миллионных делишках?

Требовалось как-то остановить их поползновения. Выяснив у Тимони, из какой именно войсковой части банде поступают чистые «макарычи», Алекс снова позвонил человеку Зацепина: «Иван Иваныч, выручайте!» Обещанная военная прокуратура была приведена в действие, и продавцов с покупателями накрыли прямо у ворот военного склада. Пара дней — и полтора десятка лукачцев тоже оказались в СИЗО. Под раздачу попала и пара «боксеров», но их Алекс сумел отмазать, к еще большему укреплению собственной репутации. Поэтому выехавший накануне Нового года из Берлина Савела-Ёжик до Питера так и не доехал — узнав о ликвидации группировки, счел за лучшее затаиться на партизанском хуторе в Беларуси. Тимоня же за свою выслугу стал регулярно получать вторую зарплату, минуя официальную кассу. Про его верность отныне беспокоиться не приходилось — сдача за решетку целой банды не оставляла ему никаких шансов на какую-либо бандитскую амнистию.