Книга Назову себя шпионом, страница 156 – Евгений Таганов

— Некто Эльвира Серова, студентка филфака МГУ. Дочь полковника милиции.

— А за что?

— Вот читай, здесь все сказано, — Ева взяла с тумбочки ноутбук Жорки и протянула Копылову. На мониторе был сайт со «Светлобесом».

— Ты своими словами скажи, — попросил Алекс.

— Нет уж, прочти. Это читать надо.

— Со мной она уже два часа так, — пожаловался Хаза.

Спорить — себе дороже, Алекс стал читать. Это была заметка Жорки о «Мастере и Маргарите», где он доказывал, что Мастер совершенно бездарный писатель, так как вместо того, чтобы пронзительно показать казнь Иешуа, тратит книжный текст на глупую погоню римских филеров за Иудой. А встречу Мастера с Маргаритой, когда они просто посмотрели на улице друг на друга и тотчас направились на случку в подвал Мастера, Жорка назвал самой гнусной любовной сценой во всей мировой литературе.

— Ну и чо?! — недоумевал Алекс, закончив чтение.

— Вот за это «чо» и получи, фашист, гранату.

Глянул за разъяснением на Хазу. Тот сконфуженно усмехнулся:

— Она только спросила: это ты сам написал и тут же стрелять стала, я даже ничего сообразить не успел.

Алекс в голос захохотал, глядя на него, засмеялась и Ева, затрясся от болезненного смеха и Жорка.

Вера по дороге домой восприняла рассказ Алекса о причинах стрельбы в «Биреме» без особого удивления.

— У меня в институтской группе по крайней мере пара девчонок за такой пасквиль на «Мастера и Маргариту» поступили бы точно так, будь у них пистолет. Ты рассказывал, что он один раз уже удирал через окно от театральных фанаток. Как-то я засомневалась в умственных способностях твоего друга.

«Пасквиль, пасквиль», — Алекс едва дотянул до Треххатки, чтобы заглянуть в толковый словарь. «Оскорбительное измышление о ком-то или о чем-то». Ну да, именно так. Но зачем за стрелялку хвататься?

Свой разбор полетов состоялся по сему случаю и в Инкубаторе. Если Валет после «верительных грамот» Зацепина был фактически Инкубатору уже неподсуден, то новоявленный фабзаяц Хазин таким иммунитетом пока не располагал.

— И все равно не верю, что это из-за каких слов о книге, — упорствовал в своем мнении Яковенко. — Я понимаю, если бы сразу и вдруг. Ну, это же сперва надо было дождаться отъезда отца в командировку, потом вскрыть его сейф, взять оружие и своим ходом на машине в одиночку гнать шестьсот верст. Есть, пить, заправляться, облегчаться в конце концов. И все это время не ослаблять в мозгах своей бредовой идеи.

— Что следователь говорит? — генерала Рогова больше интересовала официальная сторона вопроса.

— Пока что не решается что-то говорить. Опасается московских покровителей папы-полковника, — Стас старался придерживаться самой нейтральной интонации. — Папа, между прочим, уже приехал, и сегодня утром дуру-дочку перевели под домашний арест в квартире одного из приятелей полковника.

Генерал с подполковником молча переваривали сказанное.

— А сам подстреленный что по этому поводу говорит? — Рогов, похоже, во мнении тоже еще не определился.

— Тут лучше спрашивать, что по этому поводу говорит Валет, потому что Напарник будет делать только то, что скажет главный подельник.

— Представляю, что этот может сказать, — язвительно хмыкнул Яковенко.

Генерал вопросительно глянул на капитана.

— Этот уже поставил полковнику условие: десять тысяч баксов — и он трогать его дочку не будет.