Книга Назову себя шпионом, страница 14 – Евгений Таганов

— Вот же сопля зеленая! Где только таких слов нахватался! Лучше скажи, когда на дачу едем?

Дача Циммера располагалась через участок от копыловской дачи. Собственно, это именно адвокат убедил Алекса стать финским домовладельцем «по соседству».

— Не знаю, пока не могу. Может, через месяц, — соврал он, быстро прикидывая, сумеет ли потом скрыть от Циммера свою тайную поездку на Саймаа.

Чем ближе подходил момент отъезда, тем Алекс испытывал все больший мандраж. В первый свой вояж в Хельсинки он мало чего боялся, даже свою вербовку в Норд-Банке воспринял как некое продолжение игры в нелегалов, к которой его хотели приохотить сначала в янычарской школе, потом Зацепин и Стас в Инкубаторе. Сейчас же настойчиво закрадывался страх элементарного тюремного наказания за волковых-копыловых, или за трех-четырех коста-риканских полицейских, застреленных его родителями при бегстве с виллы в Лимоне, или еще какая шпионская хрень. И эта великая американская судебная дурь: за отказ от сотрудничества (а обман это и есть отказ) раздавать по 20–40 лет тюремной отсидки. Приходил даже в голову вариант с летальным исходом в автоаварии — дабы скрыть перед их начальством, как они промахнулись с его вербовкой — даром, что ли, Стас каркал ему о недожитии до 21 года.

Сильней страха за собственную судьбу было лишь сожаление, что он к этому должным образом не подготовился. Ведь подготовились же его родители, когда отправили в Москву свою смертельную шифровку о 30 кремлевских сановниках: и наследством сына обеспечили, а мама и вовсе видеообращение ему организовать сумела. И в последний день Алекс не придумал ничего лучше, чем отправиться в нотариальную контору и оформить свое завещание. После чего нагрянул в офис к Циммеру передать полученный документ.

— Ой-ля-ля, как говорят чукчи! — вытаращился на завещание адвокат. — С чего такие страсти?

— Я же говорил, что нахожусь под программой защиты свидетелей. Теперь я под своим настоящим именем и боюсь, до меня не сегодня завтра доберутся.

В завещании говорилось, что квартира на Выборгском, «мерседес» и счет в Норд-Банке передаются в пользу Веры Орешиной, а дача на Саймаа пополам Вере и самому Циммеру. Про главную наследницу адвокат не слишком удивился, хотя видел пассию Алекса всего один раз, когда они спонтанно встречали в лесу Новый год, зато изумился насчет себя:

— А мне-то с какой радости?

— Тебе за посредничество. Чтобы ты помог ей эту дачу продать и вообще проследить, чтобы все было тип-топ.

— А Вера про твои миллионы знает?

— Еще даже про Алекса Копылова не знает. Вот ты ей все и растолкуешь как надо.

Чуть подумав, адвокат протянул ему лист бумаги и ручку:

— Пиши личное послание. Боюсь, одних моих слов ей будет мало.

Алекс понял, что он прав.

— А что писать?

— Почему ты такой-сякой и почему она для тебя самый дорогой человек на свете.

Копылов хотел было возразить насчет «самого дорогого человека», мол, все не совсем так, но закрыл рот и сел писать письмо, которое потом заклеил и отдал Циммеру.

Наконец все причины для проволочек иссякли, и после пятых или шестых понуканий Голоса настал момент выполнения шпионского долга. С утра пораньше, закинув в багажник дорожную сумку, Алекс кружным путем направился по адресу, указанному накануне Стасом, гадая, будут ли это новые инструкции или какие-либо хитрые электронные аксессуары. Каково же было его удивление, когда, войдя в нужный подъезд, он обнаружил рядом с квадратным инструктором миловидную девушку в короткой нарядной шубке.