Книга Бухта Севастополя, страница 7 – Александр Тамоников

Семенов молча положил перед Богдановым конверт, документы из которого он просматривал:

— Ты руководитель группы. Вот документы и вводные. Прибываешь первым. Павленко и Рябов — на следующий день. Связной у вас там будет надежный, служебная квартира, считай, с курортными условиями. Свежий морской воздух, вид на набережную и прочее. Сам бы отдыхал, да служба не позволяет. Придется тебе отдуваться за всех.

— Еще кого могу взять?

Семенов покачал головой:

— Работаете втроем, на месте у вас еще будут люди. Связной от контрразведки. Имей в виду, дело международное. Подозреваемые в подрыве или итальянцы, или англичане. Наверняка есть и наши. К сожалению. Это ты услышишь еще много раз, но дело очень громкое. А значит, еще одна наша задача — сделать так, чтобы резонанс от него звучал как можно тише. Заранее скажу вот что…

Он снова перевел взгляд на Алексея Петровича. И тут Богданов понял, что на самом деле Семенов был очень зол. Скорее всего, на себя, за то что не может быть одновременно в нескольких местах. Там, где он работал сейчас, — и в Севастополе. Если там действительно имела место быть диверсия, то это очень дурнопахнущее дело.

— В любом случае официальной версией вне зависимости от того, что ты нароешь, будет подрыв донных мин. Так спокойнее всем. Нам сейчас не нужна еще одна война. И никому не нужно знать, что враг нашел у нас слабое место. А если и нашел — группа должна сделать так, чтобы этой бреши в обороне больше не было. Есть один политический момент. Вернее, моментов много, но ты не маленький, сам все понимаешь, да и к флоту, я помню, тяготеешь. Главкома Пахоменко захотят сместить. Сейчас, скорее всего, и сместят, несмотря на все его заслуги. Есть те, кто против строительства наших кораблей на основе модели линкора. Мое мнение, которое не должно выходить за двери этого кабинета, — линкор и вправду устарел. Можно построить и лучше… Так вот, о Пахоменко. Его обвинят в диверсии или в том, что допустил подрыв. Нам он пока нужен хотя бы до конца года, поэтому ты должен присматривать в том числе и за тем, что будет происходить вокруг главкома. Будут рядом с тобой люди, точнее, один человек, которому я доверяю, он тебе поможет. У Пахоменко «доброжелателей» много. Найдут в чем обвинить. На деле, и опять же, это мое мнение, которое не должно выйти за пределы этого кабинета, — в Крыму расслабились. Слишком поверили в свои силы. Впрочем, у нас так сейчас во многих областях. Безопасность и технические моменты комментировать не буду, мы всего пока не знаем. Но есть данные, что к рейду подошел итальянский торговый пароход. Размеры и марку пока не знаю. Подошел недопустимо близко, и пока он все еще там. Ведет себя экипаж, я бы сказал, нагло.

— Насколько недопустимо близко подошел? — напрягся Богданов. Паникером Вячеслав никогда не был, но пароход, начиненный взрывчаткой, у Андреевской батареи в Севастополе представился ему очень хорошо.

— Настолько, что сейчас он стоит в бухте Омега, — ответил Шабаров, — заявляет, что торговое судно, что у них поломка, не могут дальше идти своим ходом, но готовы участвовать в помощи в работе на «их» линкоре. Сам понимаешь, сейчас на нас и наши действия на море будут смотреть слишком внимательно.

Лейтенант тихо выдохнул и повторил про себя «па-ро-хо-ды»; он всегда делал так, на выдохе проговаривал это слово вслух или про себя. У них всех были такие слова-маятники. Помогали быстро сосредоточиться и очистить голову от лишних слов и эмоций. «Пароходы» — одно из них.