Онлайн книга «Снеговик»
|
Ухожу в ощущения, заставляя себя остаться, и тогда, волнение заменяется предвкушением чего-то невыносимо нежного и прекрасного и, в то же время, запретного, и оттого, ещё более возбуждающего… Когда Айс добирается до последней моей защиты в виде эфемерно тонких кружевных трусиков, я останавливаю его руки, всё-таки, останавливаю. Душа требует справедливости! Ведь он, хоть и обнажён по пояс, но всё ещё в брюках! А я не могу вот так оказаться абсолютно безоружной, мне нужны гарантии, равные условия. Хотя, о каком равенстве может идти речь? Что ему брюки? Он завалился ко мне вообще нагишом, и это ни капли его не смущало. При том, что я в это время была в пижаме, однако, мне до его самоуверенности не дотянуться. Но Айс уважает такой выбор и понимает. Берёт мои ледяные пальцы в свои ладони и приглашает сам, усадив напротив, — Не бойся! Я не опасный и не холодный, вот! — прижимает к своему животу и груди, — проверь. Проверяю, сначала осторожно и опасливо, но он действительно согревает, такой горячий. А я впервые могу прикасаться к его телу, не прячась, как хочу и где хочу, как во снах. Интересно, он такой же наяву? А наяву его кожа оказывается мягче и нежней, и всё можно разглядеть в подробностях. Видела, конечно, но вот так откровенно, стеснялась. Чёрная дорожка курчавых волосков сбегает по его плоскому животу под пояс брюк, зазывая следом. Я мнусь возле пуговки, но Айс поощряет, — Давай! — повозившись, расстёгиваю и опять замираю, — смелее, Мариш. Мне что, штаны с него снимать? Он, поняв, что не посмею, больше не ждёт, поднимается, стягивает сам, причём сразу всё! Я охаю и жмурюсь от неожиданности при виде его богатства. — Да, ну что ты, девочка моя! Он не опасен! — кладёт мою руку, туда, куда бы мне самой не посметь, — он умеет быть нежным и осторожным! — прижимает к себе всем телом, не давая родиться сомнениям, — он будет очень осторожным!.. Теперь я понимаю, что такое нежность великана, когда ты, маленькая кукла в его могучих руках, но он так аккуратен, столько трепетной заботы вкладывает в каждое движение и действие, что уже сама хочешь приласкать живое существо, слепо и доверчиво тычущееся в ладонь… Вот и всё, не боюсь и не скрываю желания, прощай последняя защита, он помогает с ней расстаться, и я горю, произнося то и дело бессмысленное, — Айс, Айс, Айс… Он, то ли по меняющемуся тембру голоса, то ли по опыту, то ли потому что поймал со мной одну волну, угадывает тот самый миг, когда уже нет сил, выносить эту эйфорию, и мы вместе делаем последние рваные выдохи… Я улетела и теперь медленно и расслабленно возвращаюсь на землю, готовая осыпать его кучей ласковых и нежных слов и поцелуев, и признаний, что он — первый настоящий мужчина в моей жизни, остальной жалкий опыт не в счёт! Теперь я понимаю, как надо писать ту сцену, из-за которой мы спорили! Остаётся запомнить ощущения и передать книге, я уж точно их не забуду! Главное, подобрать правильные, нужные слова. Без пошлости и цинизма. Потому, что это было ни капли не пошло и не цинично. Это было похоже, на высочайшую степень доверия, уводящую ощущениями в отрыв от реальности… Меня опять понесло в сказку… А в это время, тяжело выдыхая, Айс сам осыпает меня шквалом поцелуев и шепчет в полубеспамятстве, |