Книга Снеговик, страница 3 – Элина Градова

— С любовью, вопрос с повестки дня снят. Мне хватило прошлогоднего подарочка, который вынес из квартиры всё самое ценное, пока я в издательство ездила, хотя особо и нечего было. А уж, какого принца из себя строил! Познакомились на день Святого Валентина, романтично, жуть! Месяц в дифирамбах купалась, пока оплошность не допустила, оставив одного в квартире, доверилась дура!

Так что, сам думай, холодненький мой, кругленький, красноносенький мой, каким чудом меня удивить в этом…

— Кхм… — слышу сзади, дёргаюсь невольно, — у тебя кофе сбежало.

— Сбежал, вообще-то, — поправляю ошарашенно, потеряв мысль, так как гость, подпирая косяк, наблюдает за мной смеющимися абсолютно трезвыми глазами, — кофе мужского рода… — и опять упустила! Вот, как так? Стояла над ним и прозевала!

— А теперь без разницы, — продолжает, как ни в чём не бывало, — всё равно, пить нечего.

Я с опозданием хватаюсь за горячую ручку, обжигаюсь, всё-таки, снимаю с помощью полотенца. Начинаю вытирать лужу на плите, лишь бы не смотреть на него, а в глазах: голый наглый натурщик.

Натурщик точно, по-другому не назвать — идеален. Мускулы прокачаны так, что можно атлас анатомический с него рисовать, фигура ладная, а лицо опасное, хотя и привлекает чем-то. Но дело не в лице, из всей одежды на натурщике лишь мой шарф, обмотанный на манер набедренной повязки, практичное применение, ничего не скажешь!

Надо, что-то делать! Не прятаться же вот так, типа не смотрю, значит, и нет его. Тут он стоит, рядышком, позирует зараза, и не стыдно нисколько! Поправляю очки, собираюсь с духом,

— А, Вы кто, вообще-то? — гляжу в упор, чего бы мне это ни стоило.

— Снеговик, — отвечает, не моргнув глазом! Нормально?!

— Ктооо?

— Снеговик, говорю! Ты вчера сама меня слепила во дворе, помнишь? — какой-то нелепый розыгрыш!

— Гражданин, Вы — псих?! — терпеть не могу розыгрыши, — или нас снимает скрытая камера?

— Интересно, где же я её спрятал? — хмыкает самозванец, — может, поищем? — и начинает медленно разматывать повязку! Благо, шарф длинный, ниток я на него, помнится, не пожалела.

— Не надо, пожалуйста! — взвизгиваю, хотела быть сдержанной и суровой, но голос предательски дал петуха в самый неподходящий момент, — шарф не снимайте!

— Как скажешь, — вальяжно отвечает, возвращая бахрому на своё место.

— Вы бы шли к себе домой, — прошу, — давайте позвоню кому-нибудь. Друзьям, родным, чтобы вещи принесли. Оденетесь и пойдёте.

— Куда же мне идти? — задумывается, но ненадолго. Или только изображает задумчивость, — мой дом теперь здесь. Ты меня создала, значит, я твой.

— Предупреждаю, будете издеваться, вызову психбригаду! — чем ещё грозить, не представляю, — там всех принимают, у кого с головой проблемы. И дом предоставят, и кормить будут бесплатно.

— Кормить? — переспрашивает, — я бы поел и правда, — вот это наглость!

— Вы же снеговик! — уфф, сориентировалась быстро, — зачем Вам еда?

— А, чуда тогда, зачем просила? Вот, я стал человеком! Не чудо ли?

— Ещё и подслушивали? — сидел, где-нибудь в кустах и ухмылялся на мой бред вчерашний, чего я там только не наговорила! Чувствую, что лицо начинает гореть.

— Очень интересно, — не унимается снеговик, — сама мне битый час втолковывала, что с мужиками засада, вопрос любви с повестки дня снят, потому что вокруг никого из приличных не осталось, хоть караул кричи, никто не отзовётся! Пришлось вот собой пожертвовать!