Книга Крылья, страница 124 – Элина Градова

Он тянется ко мне, осторожно касается, как в первый раз, не веря сам себе, не веря чуду, которое с ним произошло. Касайся, любимый, касайся! Как же я соскучилась по твоим рукам!

— Ксень! Ксень! — похоже, на радостях эльфа совсем заклинило. Ладно, пускай привыкает. Пересекаемся взглядами, я знаю эту магическую черноту, появляющуюся из центра зрачков, жаль, что полетать, не получиться, но поцеловаться-то хотя бы, можно! Хотя бы один раз, чтобы запомнить вкус твоих губ.

Оторваться не могу, что-что, а целоваться он не разучился, эта магия с ним навсегда. Это наш первый и последний поцелуй за прошедший месяц и за всю оставшуюся мне жизнь. Если бы он захотел, был бы не единственный и не последний. Но с эльфом не поспоришь, делает только то, что хочет. Зато, как! Таю, распадаюсь на микрочастицы счастья и удовольствия, не оторваться. Эта зависимость навсегда…

Минут через сорок я, наконец, собираю свою одежду, кое-как одеваюсь и бегу радовать мир! Сначала реабилитолога, потом звоню его маман беспокойной, потом своей, пусть порадуется тоже, потом Артурычу и Галине Михайловне…

* * *

Вскоре прибывает делегация: папа, мама и брат Архангельские, потом Артурыч. Среди всей суматохи мне удаётся умыкнуть Ирину Фёдоровну в оранжерею. Она упирается, но поняв, что не отстану, следует за мной.

— Мне надо с Вами поговорить, Ирина Фёдоровна, долго не задержу.

— Ну, хорошо, детка, — елозит от нетерпения в кресле, — я вся внимание!

— Мне надо уехать, — поражаю её в самое сердце.

— Почему? А Серёжа? — заводит она капризно.

— Скажем так, у меня есть на это свои мотивы, о которых я умолчу. У Сергея всё плохое позади, теперь он восстановится и без меня. Осталась одна проблема, которую Вы должны помочь мне решить.

— Что угодно, Ксения! Я Ваша должница! Всё, что попросите, обещаю исполнить! — клянётся Ирина Фёдоровна. Ведь она не знает, какую плату я с неё спрошу.

— Вы должны поменять своё отношение к сыну.

— Не понимаю, о чём Вы?

— Начните его просто любить. Любить безусловной любовью матери, а не издеваться, будто облагодетельствовали и имеете на это право!

— Да, как Вы смеете! — Ирина Фёдоровна наливается гневом прямо на глазах.

— Смею! Я не слепая! — затыкаю сразу, не давая ей развернуться, — Что Вы мне рассказывали? Взяли мальчика к себе? Приняли, как родного? Нет, Вы превратили его в раба, который Вам должен даже фактом своего существования! Вернитесь к истокам! Что сказала Светочка? Отдай ему свою любовь, которую приготовила для меня! А Вы периодически вскрываете ему вену, это я образно, конечно, и присасываетесь к ней, как вампир! Это не Вы его облагодетельствовали, а он Вас! Потому, что не отказывается, подкармливает эмоционально. А остальные видят и молчат! Их ведь, не трогают! И волки сыты, и овцы целы! Другой бы, будь послабее, давно в психушку загремел или сбежал, куда глаза глядят, а этот терпит! Не думайте, что он не понимает ничего, понимает всё намного лучше других! А Светочка Ваша, думаете, счастлива там! — тыкаю пальцем в небо, — когда Вы здесь ангела мучаете, которого она вместо себя отправила? Который согласился поменяться? — выдала всё и выдохлась! Смотрю на Ирину Фёдоровну, и не узнаю, будто шарик воздушный спустила.

— И, что мне делать? — шепчет.

— К психологу идти! Если не поможет, к психиатру, таблетки пить, если назначат! Я не специалист, извините!