Книга Королевство иллюзий, страница 59 – Элина Градова

— Тсс! Милый, помнишь наши правила? — он сразу вспоминает и, молча сжигая потемневшим взглядом, пропускает мой пальчик в свой рот, плотно обхватив губами, — ох, как щекотно, как горячо, становится горячо везде! А он не спешит вернуть его, обволакивая плотным кольцом, лишь немного подвыпускает, гоняя туда-сюда, имитируя несколько другой акт, отчего яркие молнии пронзают меня сверху вниз в предвкушении большего. Потом неохотно освобождает, отчего влажному пальцу становится холодно и неуютно. Затем нежно проводит ладонями под бретелями бюста в явном желании от него избавить, но ведь игра только началась, а значит, рано, да и будет это сегодня посложнее… Кажется, была идея пошалить? — но-но, дорогой мой, руки!

Он послушно привычно, но с явным сожалением, убирает их за спину, а я усложняю правила. Строга,

— За голову, любимый, и только так! Сегодня я желаю так! — я ж богиня, почему бы и нет! Могу поиграться с тем, кого так хочу в любую игру! Главное, чтобы ему тоже было интересно.

Костя удивлённо, но беспрекословно заводит руки за голову, сцепив пальцы в замок, отчего атлетичный торс становится ещё красивей, теперь особенно чётко заметен контраст талии и широкого разворота плеч, мощь бицепсов, а под кожей по бокам симметричным веером передние зубчатые мышцы. Мой Аполлон открыт и доверен, делай, что хочешь. И я делаю, что хочу! Очень хочу!

На уровне соска, слева ближе к рёбрам кожа немного светлее и так нежна, что невозможно не оставить поцелуй, но я хочу такой, чтобы успеть полюбоваться им, значит, очень крепкий, очень чувствительный засос, сопровождаемый ласками моих смелых рук, ударами сердца на моих губах и его рваным вздохом.

Потом, как бы невзначай прихватываю сосок, втягиваю губами и, слегка поиграв, смыкаю зубы, не совсем, конечно, но достаточно чувствительно и опасно. Он напрягается и замирает, не дыша на какое-то время, отпускаю, со стоном расслабляется. Держись, мой милый, помни про руки и не бойся, это всего лишь игра! Да, она немного острее обычных ласк, но во мне сегодня ожила какая-то новая сущность, и она желает именно так, а ведь тебе того и надо, чтобы забыться хотя бы на время. Сейчас забудешься, я уж, постараюсь.

И это только начало! Я сегодня в ударе! Или в дурном угаре? Зацелую, задразню всего, замучаю, утомлю любовью! Воплощу самые смелые мечты!

Странность в том, что не помню, чтобы мечтала о таком, но всё как-то в тему получается: и поцелуи острые, и ласки особенно чувствительных зон, тайных и сокровенных, и не смущайся и не противься, любимый, я же не слепая, вижу, что от всего этого ведёт тебя не по-детски, неотвратимо подходишь к порогу. Да ты весь — чувствительная, чувственная зона, где ни коснись губами, пальчиками, языком! Реакции твои, сдерживаемые запретами, лишь ярче от них и слаще. Энергия страсти, закупоренной невозможностью свободно вырваться на свободу, копится и вот-вот взорвётся!

Костя на пределе, непросто сохранять руки за головой, не пытаясь хоть немного ими помочь, или наоборот, закрыться, но он ещё верен правилам, только прикрытые пушистыми ресницами глаза, периодически распахивающиеся в нетерпеливом изумлении и снова зажмуривающиеся. Железные бицепсы, сцепленных на затылке рук, тяжёлое дыхание мощной грудной клетки, расставленные напряжённые ноги, влажность испарины на коже и полная физическая готовность, лишь слегка подрагивающая от моих прикосновений.