Книга Королевство иллюзий, страница 111 – Элина Градова

— Зачем ты полез в грот?

— Давно хотел осмотреть его изнутри. Я же хозяин Оберона, всё должен знать в своих владениях, — вот и вся загадка.

— Ты женился? Последняя картина о Берти, которую я видела, заканчивалась на том, что Ригондо собирался взять это дело под личный контроль.

— Неа, — заявляет легко, — и даже не сосватан!

— Почему? Тебе уже тридцать, не порядок для будущего короля Абекура.

— Вот и я про то же! — соглашается, — но есть одна маленькая проблема!

— Помочь решить? — я ж богиня, чего ему там не хватает для счастья? — говори!

— Никого не хочу, никого не люблю, кроме единственной, — при этом так опаляет меня своей синевой, что еле сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть, не запеть, радость рвётся из моей груди всеми возможными проявлениями, так трудно держать себя в руках!

Чтобы сменить тему, вспоминаю,

— Как Армандо?

— Какой ещё Армандо? — ревностная подозрительность так и прорывается.

— Ой, извини, я имела в виду твоего младшего брата Бартоломео! — как я могла подумать, что второго сына назовут иначе? Его же теперь прятать не приходиться. Кажется, я запуталась в этой изменённой реальности. Похоже, методика глубокого погружения не для меня.

— Скоро женится! — докладывает безо всякого сожаления, расслабляясь, — на Флор.

— А, как же ты? — помнится, именно умница, красавица Флоранс была Костиной невестой.

— У них любовь, а мне нужна богиня! — при этом так прижимает к себе, что еле дышу, но это так сладко, — о ком я ещё могу думать, после близости с самой Наисветлейшей? — оказывается мой любимый в курсе, что явился не к медсестре.

— Но ты же знаешь, что за это бывает? — напоминаю, — папа даже подзатыльник отвесил для освежения памяти!

— Джениторе всё время забывает, что я уже не мальчик! — возмущается, почёсывая то самое место, куда Его Величество приложил руку, но потом переходит к делу, — чего её освежать? Я же знаю, что ты меня не убьёшь!

— Откуда такая уверенность? — я сама-то не знаю.

— Ты уже пробовала, ничего не вышло, — он и это помнит! Я не помню, так ведь и не разобралась тогда, а он помнит,

— Расскажи!

— И рассказывать нечего, лишь прочертила на коже царапину ножом, а потом разревелась и упала без чувств. Девчонка, одним словом! — ещё и смеётся!

— Как хорошо, что не смогла! — радуюсь, представив, что не дрогнула бы рука, — но почему ты не остановил сам? Если бы у меня хватило сил? Неужели не страшно?

— С богами не спорят, а с Наивластнешей тем более, я рискнул отдаться твоей воле и не жалею.

— Почему раньше не рассказал?

— Зачем напоминать Наимудрейшей о том, чего она не хочет вспоминать?

— Боже мой! Костик! Деликатный мой герцог! Да знаешь ли ты, куда нас завела эта деликатность? — перед глазами встаёт картина подземелья и то, как я укачиваю на руках его умирающего, не в силах спасти! Спину окатывает холодом, сердце в комок!.. Но потом вспоминаю, что в его истории не было коварного предательства Бартоломео, — не важно…

А он, немного хмурясь, чем выдаёт волнение, по-своему понимает намёк,

— Помнится ты когда-то давно дала согласие принять руку и сердце герцога Оберонского? Оно ещё в силе? — и глаза его сине-фиалковые опаляют такой надеждой, что не представляю, может ли вообще повернуться язык, пытаясь сказать все лишь три простых звука «Н.Е.Т»?