Книга Миля над землей, страница 161 – Лиз Томфорд

Зандерс смотрит на меня, и на его губах появляется мягкая, гордая улыбка.

— Не все время, – продолжаю я. – Бывает много дней, когда я все еще чувствую дискомфорт, но раньше это было каждый день. Теперь это не так.

Он убирает с моего лица беспорядок, который я предпочитаю называть своей утренней прической.

— Это уже прогресс, Ви.

— Прогресс, – соглашаюсь я.

— Однажды, я надеюсь, ты сможешь в полной мере оценить тело, в котором живешь, потому что, милая, оно обжигающе горячее, и мой член никогда не был так счастлив.

— Господи, – я со смехом откидываюсь назад, – ты неисправим.

— Ты одержима мной. Признайся. – Он покрывает поцелуями мою шею и щеку. – И, кстати, у меня новый номер, так что я сообщу тебе его позже, хорошо?

— Из-за твоей матери?

Выражение лица Зандерса становится пустым и застывшим, но потом он кивает в знак подтверждения.

— Хочешь поговорить о вчерашнем?

— На самом деле нет.

Я одариваю его понимающей улыбкой:

— Хорошо.

Зандерс колеблется, вглядываясь в мое лицо, а потом глубоко вздыхает.

— У меня случилась паническая атака, потому что я был зол на нее за все. За то, что позвонила мне, за то, что бросила меня, когда я был подростком, за то, что попыталась вернуться в мою жизнь из-за моих денег. Такие приступы у меня бывают нечасто, но если я действительно расстроен и не могу ясно мыслить, иногда меня накрывает.

Я по-прежнему обнимаю его за шею.

— Тебя это пугает? – осторожно спрашивает он. – Может, мне стоит успокоиться и не рассказывать тебе абсолютно все. Это для тебя чересчур.

Я в замешательстве сдвигаю брови:

— Что? Нет, конечно, нет. Я думаю, что это, вероятно, самая привлекательная черта в тебе – твоя открытость по отношению к своему психическому здоровью.

— Привлекательнее, чем мое горячее тело или, как ты неоднократно стонала прошлой ночью, мой отмеченный наградами член? – Его улыбка не могла бы быть более самодовольной.

— Почти так же привлекательна, как и твоя скромная личность, – невозмутимо отвечаю я. – И твоя мама – сущий кошмар, Зи.

— Как и твоя.

Я кладу голову ему на плечо.

— Посмотри на нас, – поддразниваю я. – Травма сближает.

Его тело вздрагивает подо мной в беззвучном смехе.

— Вчера я понял, что, кажется, злюсь на нее за то, что она причинила боль моему отцу, и, честно говоря, я никогда раньше не думал об этом с его точки зрения.

— Ты с ним разговаривал?

Зандерс качает головой:

— Не разговаривал с самого Рождества. Не пойми меня неправильно, я все еще зол на него, но не так сильно, как я думал. Я был эгоистом, думая, что пострадал только я, а ведь от него ушла жена. Даже сейчас, говоря это, я не могу разобраться в своих чувствах.

Я слегка почесываю кожу под его изрядно всклокоченными волосами.

— Прогресс, – повторяю я его предыдущие слова.

Карие глаза сияют пониманием.

— Прогресс. – Он прячет лицо у меня на шее. – Что ты думаешь насчет того, чтобы, возможно, прийти на мои игры?

— Зи, – поддразниваю я, отстраняя его лицо и заставляя посмотреть на меня. – Так официально. Ты предлагаешь мне стать твоей постоянной девушкой?

— Да. – Он целует меня в губы.

— Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? Я не хочу, чтобы меня кто-нибудь увидел.

— Может, и нет, но у меня никогда не было никого, кто пришел бы поболеть за меня, кроме сестры, и это было бы здорово.