Книга Ничуть не влюблены, страница 65 – Шарлотта У. Фарнсуорт

— Ладно, – соглашаюсь я.

Не то чтобы от моего согласия что-то зависело. Бен идет прямо за Евой, а та уже поворачивает к магазину, открытому до трех часов ночи именно затем, чтобы кормить пьяных студентиков вроде нас.

Вот только я не пьяна. Может, иначе я бы смогла перестать думать о том, что случилось в той тесной прачечной. Я больше не смогу смотреть на стиральные машины, как раньше.

Теплый воздух и запах жареного встречают нас внутри «Холи Моли». Туда набилась толпа, как и каждый раз, когда я заходила сюда ночью. Я иду за Евой к прилавку. Она болтает с Беном о том, какая была дикая вечеринка, и не обращает внимания, что я не слушаю.

Я поддакиваю и хмыкаю в нужных местах, пялясь на меню, написанное мелом, и не читая ни слова. Бен заполняет лакуны в беседе.

Подходит наша очередь. Ева выбирает пончик с кленовым сиропом и беконом, а я – шоколадный с посыпкой. Мы занимаем один из угловых диванчиков. Я опускаюсь на сиденье из полиэстера и закрываю глаза, когда на мой язык ложится сочетание глазури и жареного теста.

— Бен, принесешь салфетки? – просит Ева.

— Да, конечно.

Он встает и уходит.

Ева смотрит на меня.

— Что с тобой творится?

Хорошо, она все-таки заметила, что я зомби.

— У меня был секс с Конором Хартом, – выпаливаю я и засовываю в рот еще кусочек пончика, пока жду ее реакции.

У Евы падает челюсть.

— Вот черт. Серьезно?

Я киваю и яростно жую.

— Боже мой.

Я глотаю.

— Просто так… вышло. У меня был ступор мозга, но чтобы вот так потечь? Кто-то из его команды пролил на меня пиво, Конор забрал меня в прачечную, чтобы его отстирать. Я сняла топик и видела, что он пытается не смотреть. Но я хотела, чтобы он посмотрел. И он выглядел – ну ты его видела – и пах так хорошо, и он был совсем рядом. И все это время я думала, что мне не надо ничего говорить, но сказала глупость про то, что я подшофе, и поцеловала его, а потом… Ну… У нас был секс.

— Боже мой, – повторяет Ева.

Я засовываю в рот еще кусочек и быстро киваю.

— И как оно?

Я закатываю глаза:

— Возмутительно хорошо. Он в сексе лучше, чем в хоккее.

Ева изучает меня широко раскрытыми глазами, тщательно поедая пончик.

— Ух ты!

Я киваю:

— Я знаю.

— Что будешь делать?

— Ничего. Я сказала, что это на один раз, и он согласился. Никаких обязательств. Я буду бегать с ним вместе, как обычно, и делать вид, что я не знаю размера его хоккейной клюшки.

Ева прыскает от смеха.

— Надеюсь, ты…

— Держите. – Бен шлепает на стол пачку салфеток.

— Спасибо, милый, – лучезарно улыбается Ева.

Бен разглядывает нас обеих.

— Я вам помешал?

— Нет. – Я откидываюсь на спинку диванчика и надеюсь, что отрицание похоже на все остальное. Чем больше его тренировать, тем лучше в нем станешь.

Я выхожу из старшей школы Лоутона, все еще пытаясь взять под контроль дыхание и пульс. В гугле написано, что здесь ближайший к кампусу Университета Холта спортзал для бега. Которого в нем самом, разумеется, нет.

Я много раз бегала по треку Холта в ливень и думала, что было бы куда приятнее не промокать насквозь. Не чувствовать, как дождь барабанит по лицу.

Сегодня на редкость солнечно. Я сказала себе, что еду сюда для подготовки к зиме. К снегу, когда я действительно не смогу бегать на улице. Я плохо себе вру. В лучшем случае – посредственно.

Я здесь избегаю Конора. Одного крохотного шанса, что он появится на треке, пока я бегаю, хватило, чтобы я поехала за два городка. Несмотря на мои заверения, что секс ничего между нами не изменит, я на девяносто девять и девять процента уверена, что изменил. Единственный плюс моей дурацкой идеи предложить ему себя был в том, что в Холте грядут зимние каникулы на месяц. Если я смогу избегать Конора до них, то, когда мы вернемся в кампус в январе, он станет лишь далеким воспоминанием. По крайней мере, я на это надеюсь.