Книга Ничуть не влюблены, страница 21 – Шарлотта У. Фарнсуорт

Я бормочу что-то неразборчивое в надежде, что она сдастся.

— Здесь Конор Харт.

Вот это привлекает мое внимание. Я открываю глаза и сосредоточиваю взгляд на ней.

— Что?

— Конор Харт. Он здесь. У нашей двери. Сейчас.

— Что? – повторяю я. – Почему?

— Я не знаю! Я открыла дверь, думая, что это привезли мои пончики, но он выглядел в десять раз вкуснее!

— Ты заказала пончики?

— Пыталась вчера ночью. Подумала, что у них наконец-то получилось.

— Фигня какая-то. У «Холи Моли» нет доставки.

— Какая разница, Харлоу? Я спала и не увидела, как ты выползаешь из кровати, чтобы открыть дверь. Короче, у нашего порога стоит самый горячий парень, которого я только видела в жизни.

Я снова сосредоточиваюсь, хотя сейчас мне ужасно хочется пончиков.

— Ты не спросила, что он тут делает?

— Конечно, спросила! Он хочет поговорить с тобой.

— Со мной? – Странно было одно то, что он подошел ко мне вчера на вечеринке. А приходить ко мне домой – уже ненормально. Я пытаюсь придумать хоть одну причину такому поведению, но не могу. – Скажи, что меня нет дома.

— Харлоу…

Ева выдает мне свой взгляд. Несмотря на все свои опрометчивые заявления, она – моральный эпицентр; человек, который не одобряет уход от конфликта. Или от красавца. В этом конкретном случае я точно знаю, что ей хочется нас подслушать.

Но она не понимает – и я не могу ей этого сказать, – что я избегаю Конора ради общего блага. В глобальных интересах. Вчерашний разговор с ним был не только неожиданным. Он был волнительным. Запретное несет с собой опасный трепет. Или, может, так чувствует себя каждая девушка, говоря с ним. Ева точно кажется ослепленной, и я буду дразнить ее по этому поводу, когда это утро превратится всего лишь в далекое и бредовое воспоминание.

— Ева. – Я подстраиваюсь под ее убежденный тон.

Она вздыхает и встает.

— Ладно. Я скажу, что ты, видимо, вылезла из окна среди ночи, чтобы встретиться с тайным любовником.

— Отлично. – Я падаю на кровать и накрываюсь подушкой.

Дверь моей спальни закрывается, и я выглядываю из-под подушки, чтобы проверить время на телефоне.

07:05. Я почти впечатлена тем, что Конор поднялся так рано. Он еще был на вечеринке, когда я вчера ушла. Может, еще не ложился.

Я снова устраиваюсь, но не могу заснуть. Любопытство сжигает усталость.

Что он тут делал?

Если честно, наш вчерашний разговор выбил меня из колеи.

Дело было не в том, что я наконец-то поняла, что его глаза больше серые, чем голубые. А в том, что я так близко видела его резкую линию подбородка. Широкие плечи. Мускулистые руки. Конор Харт объективно симпатичный, а кто-то скажет: шикарный до умопомрачения. Ладно. До меня это дошло еще лучше после того, как я пялилась на него без футболки в качалке. Лэндон не упоминал об этом в детстве, когда жаловался на своего сводного брата, но я приняла и переварила это, когда впервые увидела Конора лично на первом курсе.

Дело было в том, что он подошел ко мне. И безо всяких волн враждебности, что обычно от него исходили. Он не был дружелюбным, но и с налету грубым тоже. Один разговор – и, боюсь, я начала понимать очарование Конора Харта, к которому вроде бы как у меня был иммунитет.

Я не могу снова уснуть и ворочаюсь под теплыми простынями. Натягиваю спортивный купальник, а поверх – треники и толстовку.