Книга Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной…, страница 88 – Юлия Славачевская

— Мне бы ваши проблемы, — разочарованно вздохнул Лайон и пополз в свои любимые кусты. — Позовите, когда до чего–то договоритесь или пришибете этого конкурента.

— Вот у меня рука не поднимается тебя изувечить, — призналась я достаточно откровенно, не упоминая, что, кроме рук, у меня еще есть рабочие ноги и оружие. — Давай решим все раз и навсегда: ты меня не знаешь, я тебя знать не хочу, и все по–доброму, а?

— Зря я согласился с Марибель, что тебе не стоит знать, кто твой отец, — прищурился на меня Ахаз.

И, вот странно — откровенно говоря, у меня сейчас по отношению к нему было совсем другое отношение. Теплое, что ли. Сердечное. Не знаю, как объяснить.

— С чем ты там соглашался, я не знаю, — пожала плечами, отодвигаясь от него и придвигаясь поближе к мужу. — Точно знаю только одно: если ты снова заведешь свою песню, что тебе неугоден мой муж — пристрелю и не пожалею!

— МУЖ⁈ Какой муж? Откуда? — у солнечного начался шок и нервный тик. Левый глаз часто–часто задергался. Новый «папочка» вперился в меня огненным взглядом и застыл со страдальческим выражением лица, потирая переносицу. Самозваный родитель жалобно спросил: — Каким образом у тебя появился муж⁈ Я же только на время полета упустил тебя из виду…

— Долго ли умеючи, — скучным голосом вставила свою ремарку Хосита, поигрывая плазмоганом. — Детки они такие. Сначала из тебя все жилы вытянут, а потом на них тебя же и повесят.

— Это ты по своему опыту говоришь, дылда? — глухо полюбопытствовал из кустов партизанствующий Лайон.

— И ты никогда не горела желанием так рано завести семью, — сам себе объяснял солнечный. — Ты так хотела выучиться на пилота и стремилась стать независимой. Я так гордился своей дочерью, милая. Тебя ждала великая карьера…

— Бред какой, — пробормотала я, ошалев от потока вываленной мне на голову информации и будучи не в состоянии разобраться в своих чувствах. — Какая карьера — охранницы?

— А теперь твоим мужем стал… — будто слушал меня с толстыми серными пробками в ушах, начал ядовито Ахаз. Он перевел взгляд на Ингвара и застыл. Спустя пару минут отмер и нахмурился. Задумчиво пожевав губами, еще раз присмотрелся: — Как все интересно и запутанно. — Сделал шаг вперед и потребовал: — Скажи, киртианин, ты же не для того привязал к себе мою дочь, чтобы вернуть свое наследство?

— У меня нет наследства, я простолюдин из незнатного рода, — прямолинейно, как всегда, ответил То–от, не отводя от Ахаза своих серебряных глаз. — Иначе меня бы свои с варварской Айт–Древе выкупили, этот бизнес у пустынников давно процветает. Нет у меня богатых родственников, и никогда не было. И в Элли вся моя жизнь. Так что если хочешь забрать ее, забирай и мою жизнь тоже. Но я просто так не сдамся.

— Я поняла, — уныло сказала я, уже совсем ничего не соображая, — на этой планете не требуется что–то есть или нюхать. Сумасшествие носится прямо в воздухе. Один ЕЕ в кустах ищет, другой во мне свою дочь. Кто еще чего поискать хочет? Может, ночных светящихся мотыльков из Рашанны, живой и мертвой воды или разумных камушков из Эмергилиса–16? — Провела рукой в сторону горизонта: — Так вы не стесняйтесь, дури тут много, на всех хватит.

— Я ничего не ищу, — слегка успокоившись, ответил солнечный, — я просто почувствовал, что моему ребенку нужна помощь. К тому же отсюда поступила угроза… — Он резко замолчал.