Книга Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной…, страница 77 – Юлия Славачевская

— Если я правильно понимаю, — заорал Страшилин, показывая на одну из стенок шара, — то мы сейчас входим в стратосферу какой–то планеты!

Шар как–то странно скользил по касательной относительно траектории вращения самой планеты, словно перемещался в туннеле: с ускорением и при этом ни чуточки не нагреваясь. Но все равно было очень страшно. Мы замерли в хлипкой светящейся скорлупке, не представляя, что же будет дальше. Смерть представлялась наиболее возможным исходом. К тому же нам начало не хватать воздуха.

— Элли! — рявкнул То–от, стараясь до меня добраться, а шар мчался все быстрее.

Мужа и остальных я видела в туманной дымке. Перед глазами всё расплывалось, и силуэты людей казались далекими, а оттого милыми и безопасными.

Не знаю, сколько это еще продолжалось, но в какой–то момент наши сферы разлетелись довольно далеко друг от друга, мой шар остановился над поверхностью и с треском лопнул. Мы попадали на твердую каменистую почву неизвестной планеты.

Вокруг нас сцепились колючками жесткие кусты с мелкими красно–зелеными листиками. Вдали виднелись редкие группки деревьев, как в саванне. У корней деревьев кое–где росла чахлая красная трава. Еще дальше, у линии горизонта, высились величавые горные вершины, на которых белел снег.

На месте, куда мы приземлились, на равномерном расстоянии друг от друга лежали плоские мшистые валуны разнообразных расцветок — от красного и голубого до черного и лилово–фиолетового.

Воздух казался чуточку терпким, в нем ощущался дымный привкус специй, но с помощью фильтров Питера дышать было можно. Не исключено, что он вполне годился и без фильтров, но рисковать не хотелось.

— Уй! — взвыл Лайон, хватаясь за ногу. — Макарунский корень мне в печенку, а червяка с Голема в селезенку!

— А не облезешь? — беззлобно полюбопытствовала Хосита, подползая к нему и ощупывая повреждение. — Мда, — сообщила она вслух через пару минут, — похоже на перелом. Весело.

— Ты доктор? — поправил очки Питер, потирая бок. — Знаешь, как лечить?

— Я знаю, как убивать, — гордо сказала десантница. — Профессии, конечно, схожие, но квалификация разная. Так что будем фиксировать, если найдем чем.

— Элли, — пошатываясь, подошел ко мне нетвердыми шагами муж. — Что с тобой? Чем я могу помочь? — и начал что–то нашаривать на поясе.

Он нашел пару–тройку шприц–тюбиков, маркированных как тоники, обезболивающее и внутривенное питание, и начал поочередно всаживать их мне в предплечье. Реагировал на них мой организм как–то слабо и вяло, но все же лучше хоть такие лекарства, чем ничего. По–моему, от военных снадобий мне постепенно даже становилось лучше.

Я лежала на мягком ярко–розовом мшистом камне, уставившись помутневшими глазами в серое небо с фиолетовыми облаками и чувствовала себя бескостной амебой. И вот что странно, не видела никого и видела всех. Я была нигде и везде. Снаружи и внутри. Сложно понять, еще сложнее объяснить.

— Ты его лечить собралась? — в голосе Страшилина послышалось откровенное недоумение. Он встал на колени рядом с Лео, видимо, собираясь помочь.

— А что? — возмутилась Айрон, умело сооружая фиксаторы из ножен кинжалов и прибинтовывая портупеей. — Что в этом такого странного? Думаешь, если я Железный Дровосек, то у меня нет сердца?

— Смотрите! — заорал Лайон, видимо, даже забыв про боль. — Что это?