Книга Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной…, страница 6 – Юлия Славачевская

Вывихи плавно перешли в трещины и переломы, а противостояние достигло такого уровня, что меня по–тихому переселили в пустующую каморку для стюарда, соседствующую с целой палубой кладовых со шкафами чистого постельного белья и хозпринадлежностей. И, что приятно, кладовые эти соединялись в сложную загогулистую фигуру как сообщающиеся сосуды.

— Фригидная лесбиянка! — сделала вывод та часть команды, которая уже попробовала и получила по шее, почкам, печени, ребрам и достоинству. Остальные все же не оставляли попыток получить свое, хотя это вообще–то было мое.

Я на парней даже не обижалась. Руки–ноги ломала, носы разбивала, но не обижалась. Разминка — это святое. Главное, чтобы была хорошая сигнализация. А сигнализация у меня хорошая, можно сказать отличная. На заказ разрабатывали для корабля в условиях радиопомех и космоса, и я не так давно отвалила за нее кучу денег. Потому как если я привыкла к своему прежнему коллективу, и мы сработались, это вовсе не значит, что парни иной раз не пытались свою коллегу взять на «слабо» и подкараулить для ночи нежной любви…

И вот, когда меня некоторые самцовые особи на «Голиафе» самовольно пытались навестить между дежурствами с особо теплыми и слишком дружескими намерениями, да еще и по двое, по трое — пряталась среди белья. Да так, что им ни за что не удавалось меня отыскать, как лотийского партизана в джунглях хобаррской планеты. Мало того, я им там с удовольствием настоящие ловушки устраивала. По утрам дезактивировала, правда, чтобы кастелянша или кто–то из горничных или стюардов в них случайно не попал…

Например, разлила по полу тонкой пленкой слюну морозока и наблюдала, как пришельцы поскальзываются, въезжают на полном ходу в стену и превращаются в страдальцев. Причем страдальцев, покрытых тонким слоем льда. Для сохранности.

Или кидала под ноги яйца бесцветного пуконога, и они лопались с радостным чпоком и одаривали жаждущих милым запахом тухлого мяса, не смывающегося минимум двенадцать часов. Особо везучим приходилось меняться сменами, потому что «мисски» пучками падали от аромата в обморок безостановочно. И не на руки желающим, а на пол. А потом писали жалобы пачками капитану.

Жалобы были разнообразные: от недостаточной чистоты пола до недостаточного количества чистых рук для поддержания.

Капитан читал, зверел и отрывался на мне. Почему–то именно я была повинна в том, что охрана принципиально не мыла руки перед тем, как хватать миссок за кости.

— Я больше не могу! — вырвалось у меня в сердцах, когда я в очередной раз заливалась в лаборатории алхимика душистым чаем и кефиром (хотя уже была готова увеличить градус напитка примерно раз в сорок). — Сколько можно стучать по ребрам, если до этих засранцев не доходит?

— Элли, — посмотрел поверх защитных очков Питер. — Ты уверена, что у них мозги в ребрах? Может, сразу нужно было стучать по голове?

— Да я не уверена, — отмахнулась я, подтаскивая к себе корзиночку с конфетами, — что они и в голове у них есть! — Призналась: — Мне иногда кажется, что мозг у них мигрирующий. Блуждает по телу, чтобы не поймали и не заставили работать.

— Ну тогда, — злорадно усмехнулся Страшилин и довольно потер руки, — у меня для тебя кое–что припасено! Заодно и проверим на теле… извини, в деле!