Книга Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной…, страница 11 – Юлия Славачевская

— Да, моя родная! — подняла ее на руки женщина. — Что–то случилось, мой светлый лучик?

— Мама, — надула пухлые губки девочка, — мне сказали, что у меня нет папы? Это правда? — посмотрела она пытливыми черными глазенками в лицо матери, обхватив его ладошками, не давая спрятать взгляд.

— Это неправда, золотце, — в таких же черных глазах блеснули слезы. — У всех есть папы… — Она замешкалась, но тихо сказала: — Просто твой отец не может жить здесь с нами, а я не могу быть там, с ним.

— Почему? — нахмурился ребенок, не понимая странную логику взрослых. — Он нас не любит?

— Любит, солнышко, — взъерошила черные кудряшки дочери женщина. — Очень любит. Но все очень сложно…

— Вы, взрослые, всегда такие сложные, — нахмурилась девочка, выворачиваясь из объятий матери. — Я пойду и надаю тумаков Тэду за то, что он мне врал! — и убежала. Но, остановившись на полдороге, повернулась и серьезно, совсем не по–детски сказала: — Скажи папе, что, если любишь, то живешь рядом с любимыми! Мужчина должен уметь быть рядом!

— Конечно, маленькая, — вытерла скатившуюся слезу женщина. — Это правильно. Но не тогда, когда мужчина… — она проглотила остаток фразы. Подняла глаза на ясное небо и с надрывом сказала: — Если ты меня слышишь, Ахаз, защити свою дочь!

* * *

— Очнись! — грубо трясли меня за плечо. Пощечина. Другая. — Хватит дрыхнуть! Все показатели уже в норме!

Опять гортанный ассам, причем грамотно и хорошо поставленный. Я брежу? Носителей этого редкого языка днем с огнем не сыскать, он почти мертвый и жив в пределах одной отсталой планеты. Для фонетики языка характерен сингармонизм. Ассамская фонетическая система состоит из восьми гласных, десяти дифтонгов и двадцати одного согласного. Для непривычного уха звучит довольно забавно и, чтобы на нем говорить, нужен хорошо подвешенный язык и музыкальный слух.

— Что? — не поняла я, вырываясь из красочного сна в малоприятную действительность. И повторила на уни: — Где я?

— Там, где надо, — заверил меня на универсальном мужчина в защитном скафандре, в который он был упакован с головы до ног. — Вставай, будем повязки снимать. Нужно определить, куда тебя отправлять. И что это там за странные наклейки на стопах? Мы не смогли понять их назначение.

Я аж передернулась. Скосила глаза, пошевелила ногой — медицинский лейкопластырь вроде на месте. Ногти с боезапасом тоже никто не ликвидировал. Не сочли мелкие прозрачные зернышки подозрительными? Аллилуйя!

Я выдала на одном дыхании:

— Лейкопластырь с зернышками геля для мозолей.

— А–а–а… — Мое сообщение их не заинтересовало.

— А планета хоть какая? — с трудом спустила не слушающиеся хозяйку ноги с кровати. — Или это тоже секрет?

— Поздравляю новоприбывших, Айт–древе! — злорадно хохотнул упакованный, нажимая кнопку и впуская нескольких мужчин, одетых в похожие скафандры. Он коротко кивнул им и сообщил на ассаме: — Сейчас я сниму повязки и можно будет определить, куда отправлять этот экземпляр. Сразу замечу — мутаций и отклонений от нормы не найдено. Все будет зависеть от того, затянулись ли без шрамов ее ожоги, поэтому предлагаю в концентрационный лагерь для перемещенных лиц, — выдавал он, пока я сидела оглушенная.

Вот это я попала!

Айт–древе — пустынная планета, где каждый глоток воды драгоценность. На полюсах залежи льда, но там, где можно жить, — резко континентальный климат. Песчаные пустыни, глинистые пустыни, каменистые пустыни, солончаковые пустыни… Когда–то на Ай–Древе текли реки и впадали в обширные озера, тут были леса, джунгли и саванны. Но постепенно климат планеты изменился. Реки ушли под землю, озера высохли. Осталась одна бесконечная пустыня. В итоге на поверхности днем пекло до пятидесяти градусов, так, что можно в песке варить кофе и запекать яйца, а ночью холодина вплоть до минусовой температуры.