Книга Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной…, страница 104 – Юлия Славачевская

И я с ним была целиком и полностью согласна. Но вот, к сожалению, не были согласны другие личности, нагло ворвавшиеся в трапезную и поставившие нас под прицел плазмоганов. Молча, но брутально.

— И чего вам всем так неймется? — удивилась я, оценивая обстановку. По всему выходило, что силы неравны — а, следовательно, открытое сопротивление бессмысленно.

— Элли, — осторожно сказал Ингвар, старательно загораживая меня собой, — я могу быть уверен, что ты не наделаешь глупостей?

— Смотря что понимать под глупостями, — заверила я его. — Если они не совпадают с моим определением, то обязательно наделаю. Или они наделают, — мотнула я головой в сторону молчаливых нападавших.

Нам все так же безмолвно показали оружием в сторону выхода, и кто–то особо внимательный и заботливый вытащил из–под стола сладко спящего Гингема и присоединил к нам. Как ни странно, валяющихся без сознания недобитышей оставили почивать на прежнем месте: то ли побрезговали, то ли туши этих амбалов их не заинтересовали.

В общем, под конвоем осталась троица придурков, один из которых окончательный, но еще не понимающий этого, а двое оставшихся на пути к пониманию.

Сопротивляться мы не стали. Здравый смысл возобладал, поскольку быть укороченным на какую–то часть тела совсем не обозначало потерять вес. Скорее, это означало потерять жизнь.

Ну и повели нас в лучших традициях боевиков длинными гулкими коридорами в узилище. Правда, это традицию слегка нарушал болтающийся на плече у одно из напавших Гингем, громко храпящий и вспоминающий маму при любом удобном случае. Собственно говоря, это были разные мамы, но никто в его речь особо не углублялся.

Через несколько минут нас доставили в другой конец здания, за бронированную дверь, и распихали отдельно по маленьким клетушкам, отделенным от общего коридора лишь решеткой.

Муж было начал сопротивляться, отказываясь находиться в узилище без меня, но его почему–то не спросили, огрев по загривку плазмоганом, и нас все равно распихали отдельно. Но в соседние отсеки. Йен сразу возрадовался. О чем и оповестил захватчиков прочувствованной речью на эскойском языке, используемом всей галактикой исключительно для матерных характеристик объекта.

Мужа в благодарность за богатый словарный запас приковали за руки и за ноги титановыми наручниками к стене, жестко зафиксировав на железной решетке. Но он и там не успокоился, продолжая вырываться с риском вывихнуть себе суставы и порвать сухожилия.

— Напарник! — рявкнула я во всю мочь своих легких, остерегаясь, как бы эти самые характеристики не выбили ему вместе с зубами. — Веди себя прилично с этими дяденьками в голубых комбинезонах! У них явно неправильные установки!

Один из напавших повернулся ко мне и нахмурился, почесывая бровь оружием.

— А что я сказала? — ласково улыбнулась в ответ, пожимая плечами. — Если вы таким образом хотели с нами познакомиться, то было совсем не обязательно нас куда–то запирать.

Мне ничего не ответили, еще раз проверили замки, и все так же молча ушли по своим неведомым делам.

Зато пришли другие, в белых халатах, и притащили в камеру напротив бессознательного Лайона. Там его положили на стол, вызывающий нездоровые ассоциации со столом в прозекторской, и приковали к этому нехорошему столу конечности нашего сиятельного кандалами. После чего встали вокруг и плотоядно уставились на парня.