Книга Измена. Не делай мне больно, страница 76 – Каролина Шевцова

« Абонент вне зоны действия сети».

Я знаю, что это не случайность, не глупая досадная ошибка, но тем не менее набираю Сашу снова. И потом ещё один раз, контрольный.

— У него выключен телефон.

И я теперь тоже смотрю куда угодно, но только не на Фридмана. Взгляд блуждает по квартире: вымытый накануне пол, белый потолок, чистые носы мужских ботинок, дрожащие от стресса руки. Все что угодно, но только не обеспокоенное лицо в шаге от меня. Мы оба не смотрим друг на друга, наверное, потому что нам есть что скрывать.

И мне, и Сергею.

Но я не думаю об этом, потому что в следующую секунду льдинка из сердца со звоном падает на паркет и меня, как волной, накрывает от собственных эмоций. Я под водой, тут больно, страшно, обидно, не хватает воздуха и можно задохнуться. Я не слышу ничего вокруг, все звуки искажены, все контуры смазаны и куда-то плывут. То ли к берегу, то ли в ад.

У Саши выключен телефон. А я больше никогда не смогу ему поверить. К сожалению, я до последнего верила, что ещё что-то можно спасти. Я седьмая женщина в его постели, сотая в жизни и первая такая дура, которая готова была простить.

Не будет семьи. Не будет у меня мужа. Не будет у моего сына папы. Ничего больше не будет.

Я держусь за живот, обхватываю его руками, чтобы как-то огородить малыша от этой боли. Пускай только меня шатает и выкручивает до хруста в костях, пускай он никогда не узнает, каково это - прозревать.

— Вика, прости, - отчего-то шепчет Фридман.

Он здесь. Он рядом.

Держит меня за локоть, гладит по волосам, прижимает к себе, а я льну в ответ, цепляясь холодными пальцами за воротник его рубахи.

Я поднимаю взгляд вверх и меня обжигает огонь чужих глаз. Они чёрные, они до одурения чёрные и эта мгла затягивает меня внутрь.

— Вик, прости, пожалуйста, это все моя вина.

Он шарит руками у меня по спине, я обнимаю его за шею. Не как влюблённая женщина, как утопающий, в надежде схватиться за брошенный в воду спасательный круг.

Спаси меня, Серёжа. От самой себя спаси.

Мы путаемся в собственных ногах. Он наступает мне на пальцы, что-то шепчет, то ли клянётся в любви, то ли просит прощения. Не надо, Сереж, это я так решила. Это я тону, ты просто меня спасаешь.

Я неловко расстёгиваю пуговицы на его рубашке, стараясь не смотреть выше. Потому что боюсь снова почувствовать на себе этот безумный взгляд. Все что происходит неправильно. Очень неправильно, но мы делаем это.

Передо мной не Сергей Фридман. Не старый друг моего мужа. Не приятель юности. Нет, здесь на этой кровати мужчина, готовый меня любить. По-настоящему, впервые в моей жизни все по-настоящему и от этого особенно больно.

Он врывается в меня, прижимает крепко, целует жарко и горячо, растаскивая по телу эту негу. И я ломаюсь в его руках, рассыпаясь на тысячи кусочков, так что вряд ли их можно будет собрать обратно. Но это и не важно. Сейчас мне хорошо. Боже, как хорошо мне сейчас…

Все закончилось слишком быстро. Не то чтобы я сидела с таймером, отсчитывая секунды собственного удовольствия, но когда тебе хорошо, время летит со страшной скоростью. А когда тебе впервые так хорошо, оно проносится в один миг, сжимаясь до размера игольного ушка.

Меня могли любить и час, и два, и даже всю ночь, но сейчас казалось, что это была всего секунда.