Книга Измена. Не делай мне больно, страница 66 – Каролина Шевцова

Пальцы задрожали. Я сильнее впилась ими в подлокотники кресла, чтобы Саша не видел, как меня трясет. Но он и не смотрел. Стеклянные глаза уставились прямо в стену – сквозь меня.

— Я тоже мечтала, Саша. И я тоже потеряла свою мечту, как и ты. И пожалеть меня совсем некому.

— Сейчас ты уйдешь, - Саша скривил губы в горькой улыбке, - выйдешь замуж снова, заведешь ребенка и все будет хорошо. Ты можешь так сделать. Я – нет.

Я встала со своего кресла и поплелась в сторону выхода. Господи, снова слышать, как несчастен мой муж, как несправедлива к нему судьба, было невозможно. Потому что я тоже оказалась несчастной, запертой в этой комнате с кривыми зеркалами, где все наши мечты исполняются, но не так, как мы того хотели.

Никто и не обещал нам ту самую эфемерную справедливость. Терять что-то часть нашего пути, так уж вышло. Осталось это принять. И жить дальше.

— Я так и не смирился с тем, что не могу проститься.

— Что? - Я стояла в дверях, когда меня догнал его голос.

— Проститься, Вика. То, чем мы с тобой занимаемся. Ты попрощаешься со мной и отпустишь, а я так сделать не могу.

Он накрыл подушкой лицо, прижал ее плотнее и заорал изо всех сил. Перья глушили крик, отчего он становился тише и страшнее. Гораздо страшнее.

— Саш…

— Нет, - прохрипел он, - ты дослушай. Больше мне некому это рассказать. И пожалеть меня тоже, как оказалось некому.

От обреченности в его голосе мне захотелось плакать вместе с мужем. Потому что он плакал.

— Я всегда знал, что у меня будет конечная точка. Мой последний полет. – Я много раз слышала эту историю, но не смела перебивать Сашу сейчас. Пускай выскажется. – Я не знал наверняка, но догадывался, какой это будет рейс. Мой любимый. Я в последний раз взмою в небо, поцелую клювом самолета облака, последний раз пообщаюсь с пассажирами и съем свой последний разогретый безвкусный обед. А когда все закончится, когда я посажу самолет и услышу, как мне аплодируют, не только пассажиры, но и члены моей команды, я пойму, что это конец. Положу под кресло фуражку, так чтобы механик выкатил меня назад прямо по ней. А на трапе меня будут ждать все наши. С алыми розами. С огромным букетом алых бля*ь роз. Потому что так провожают всех летчиков! Потому что это традиция! Часть нашей жизни! Из которой меня просто выкинули! Я не смог проститься со своим самолетом, мне не дали. И теперь все эти люди, мои коллеги, делают вид, что я прокаженный. Как будто они заразятся чем-то, если просто поговорят со мной, понимаешь? Так ведут себя здоровые, когда приходят в палату к смертельно больному. Делают что-угодно, лишь бы не смотреть в глаза.

— Мне жаль, - прошептала я.

— Мне тоже, - ответил он.

И когда я спускалась по лестнице, меня догнал его тихий и потому такой пугающий голос:

— Я не договорил. Я потерял работу, дом, машину, имя и мечту. Но самое страшное случилось, когда я понял, что потерял и тебя тоже.

В этой квартире всегда холодно. Из окон дует ветер, из вентиляции в ванной просто дует. От этого в комнате стоит знакомый успокаивающий гул, как в самолете при посадке.

Саша с силой стукнул себя по лбу. Не думать ни о каких самолетах, хватит. Это закрытая тема. Табу!

Надо как-то начинать жизнь сначала, как ребенок, который только пытается оторваться от стенки и пойти. Надо учиться ставить ноги на пол и двигаться вперед. Пускай неуверенно, падая на каждом шагу, но идти.