Книга Измена. Не делай мне больно, страница 29 – Каролина Шевцова

— У нас? – Он зло рассмеялся. – У нас проблемы? Вика, душа моя, а какие проблемы могут быть у тебя?! Воротничок рубашки плохо прогладился или пельмени при варке слиплись?

Она вздрогнула как цирковой зверек от удара хлыстом. Собралась, выпрямила спину, вытянулась струной.

— А знаешь, ты прав. Лучше тебе не идти на этот праздник.

И она выскочила из машины, пока светофор мигал желтым…

Пришлось ехать на такси. Поездка вышла не дешевой – другой конец города, пробки и снег. Гигантские белые хлопья мухами облепили ткань моего пальто, пока я бежала от парковки до ресторана, где меня встретила Настя.

— Как ты?

Я идиотка. Только что потратила тысячу рублей… которую заработала на продаже платья… из-за чего поругалась с мужем… который вез меня сюда совершенно бесплатно.

Это про себя, а вслух совсем другое:

— Я отлично, а Сашка приболел, так что приехать не сможет.

Настя пожала плечами.

— Гардероб там, пошли хоть потрещим, раз есть минутка.

Она держала подарок, пока я чистила рукава пальто от мокрого, налипшего на шерсть снега. Руки стали согреваться и покалывать.

— Я сегодня на суете, так что охаживать тебя не смогу, сама найдешь к кому приткнуться?

— А Римма уже здесь?

— Ага, но она с академиком своим, дегустировать что-то изволят.

— А Савранский?

Настя устало махнула рукой:

— Будет чудом, если к вечеру явится. Я, конечно, десять раз согласовывала с ним это мероприятие, но ты же знаешь: срать и родить нельзя погодить.

По серому, измученному лицу подруги было понятно, до чего она устала. Я обняла ее покрепче и шепнула на ухо:

— Все будет хорошо.

Ох, если бы и мне так кто-то сказал… если бы я смогла поверить в такие слова…

За пять минут в холле Насте позвонили трижды. Из доставки, из больницы, кто-то из гостей. Одной рукой она держалась за меня, другой за телефон и говорила, говорила, говорила. Мы уже поднимались в зал, как вдруг нас окликнул знакомый голос.

— Де-девушки, могу составить таким красавицам компанию?

Настя бегло осмотрела Фридмана и, просчитав что-то у себя в голове, произнесла:

— Вик, я сбагрю тебя Сереже? Не обидишься?

И она кинулась в сторону кухни решать очередную проблему.

Фридман радостно улыбался до тех пор, пока не заметил подарок в моих руках:

— А надо было что-то покупать Никите? Вот дурак, я не подумал даже…

Он выглядел до того растерянным, что захотелось его утешить:

— Не беда, скажем, что это от нас двоих.

— Троих.

Я качнула головой:

— Саша не приедет, он… приболел.

Врать Сергею было неприятно, а говорить правду просто отвратительно. Ни раньше ни сейчас не могла выворачивать белье на потеху публике.

О проблемах лучше… молчать. Так меня учила мама. И кажется это был не самый лучший ее совет, и именно поэтому он крепче всего сидел в голове.

Сереже понадобилось несколько секунд, чтобы все понять. Он взял меня под локоть и повел туда, откуда доносились голоса и музыка. За этим шумом я еле услышала:

— Ну, значит приболел.

И стало ясно, что мне не поверили.

Вечер кружился в своем ритме. Я с кем-то здоровалась, что-то обсуждала, отвечала на вопросы (Господи, да о чем у меня можно спрашивать?) и даже успела потанцевать. Оба раза с мужем Риммы.

Этот интеллигентнейший человек и гений русской словесности рассказывал мне об отпуске в Европе, а я тупо пялилась на его усики. Тонкие губы беспрестанно шевелились, отчего усики то подскакивали вверх, то вставали на дыбы, как гусеница.