Книга Измена. Не делай мне больно, страница 17 – Каролина Шевцова

Подруги внимательно смотрели на меня своим глазами локаторами. Как рентген, ей Богу.

— Слушайте, ну мы же не на допросе, - отступила я.

Мне физически было трудно рассказать о нашей проблеме. Я не хотела ничего обсуждать, никого осуждать и искать виноватых.

— Римка, а давай ее треснем?

— Я знаю более радикальные способы добычи информации, без побоев.

— Так ладно, скажу один раз и прошу держать это в тайне, пока мы не решим проблему. В общем… - я замялась, - если вы или ваши знакомые ищут в найм сотрудника, имейте меня ввиду. Я не прошу по специальности, готова делать что угодно. Любую работу, которая будет мне по силам и за которую заплатят.

Настя присвистнула, а Римма только спросила:

— Все так плохо?

— Наверное, даже хуже, чем просто плохо. Сегодня звонили из банка. Как бы это сказать… Саша не платил по кредитам за этот и предыдущий месяц и у нас очень, очень большие долги. А денег, чтобы их покрыть нет, и взяться им неоткуда. Все наши сбережения он потратил на юристов, чтобы скорее вернуться на работу, и вот...

В этот момент словно по заказу мой желудок гулко заурчал.

Подруги переглянулись и кивнули друг другу. Видимо, пока я страдала дома, они освоили телепатическую связь. Иначе их синхронность не объяснить, потому что в следующую секунду Римма взяла меня под локоть, а Настя скомандовала:

— За бургерами! Банкует ваша маммита, Савранская Анастейша!

И они наперебой принялись предлагать варианты, самые странные, самые нереальные и неосуществимые, а я слушала их и улыбалась. Потому что это неоценимое счастье – иметь таких друзей.

За окном срывались колючие снежинки, а прохожие сильнее кутались в шарфы и куртки. На улице сейчас холодно, а здесь в крохотном кабинете Центра Занятости – наоборот.

Работала батарея, работал радиатор и работали две женщины, сидящие за большими, гулкими компьютерами.

Единственный, кто не работал, была я.

— Нет, диплом подтвердить не могу, я бросила университет на последнем курсе.

— Ага.

И в этом «ага» было столько осуждения, что дальше можно не продолжать.

— Может какие-нибудь курсы?

— Кулинарные… - прошептала в ответ. - Я умею и муссовые торты, и утку по-пекински и дичь, если надо.

С каждым словом мой голос становился тише, а выражения лица сотрудницы биржи грустнее.

— Дичь это конечно хорошо, вот только вряд ли ею заинтересуешь потенциального работодателя. Ну а школу вы хотя бы закончили?

Это было совсем унизительно, но я, готовая на все, молча достала аттестат.

— Да вы медалистка, - цокнула языком женщина напротив. Та, что сидела позади меня, снова осуждающе вздохнула.

— Программа просто легкая была.

— А в университете значит тяжелая, раз не доучились.

Я внимательно посмотрела на прическу говорившей. Тугие, накрученные в локоны спиральки, обрамляли широкое лицо. Считается, что кудрявые люди более легкие и открытые, но не в этом случае. Передо мной сидела яркая представительница партии консерваторов. Я бы даже сказала ее идеологический лидер.

— Уехала за мужем в гарнизон, а сейчас он дослужился до полковника и ушел к любовнице. Молодой. – Зачем-то добавила в конце.

Звучало жалостливо. По крайней мере, обе сотрудницы Центра согласно закивали, словно подтверждали мои слова.

Не объяснять же им, что на вступительном экзамене меня завалили, чтобы освободить место для сына «нужного человечка». Что мамины слезы и конверт в деканат все-таки решили проблему, и я оказалась зачисленной на факультет геодезии и картографии, который возненавидела всей душой.