Книга По тонкому льду, страница 43 – Сара Адам

Когда я поднимаюсь, плечом пытаясь откинуть мешающий локон волос и разворачиваюсь, чтобы сервировать барную стойку, тарелки выскальзывают из моих рук от неожиданности и падают на пол, разбиваясь на множество мелких осколков.

Максимилиан сидит на стуле, как коршун наблюдая за своей жертвой. Как давно он пришёл?.. И как он сделал это бесшумно?..

— Извини! – мгновенно опускаюсь на корточки, чтобы собрать разбитую посуду, чувствую, что начинаю краснеть от своей неуклюжести, как спелый помидор. – Я не услышала будильник, и… ай, чёрт! – отдёргиваю руку, роняя осколок, порезавшись. Из большого и указательного пальца начинает капать кровь на пол, умудрилась же сразу два пальца порезать. – Растяпа, – бубню себе под нос, поочерёдно слизывая кровь с каждого пальца.

Возиться с порезами мне некогда, поэтому, не обращая внимания на тупую боль, хочу продолжить уборку, но перед моим лицом бесшумно возникают мужские ноги, Максимилиан наклоняется, берёт меня под локоть и поднимает на ноги, как будто я не в состоянии сделать это сама. От неожиданности поднимаю голову, заглядывая в лицо мужа. Хорошо, что на мне пижама с длинным рукавом и я не чувствую его руки напрямую на своей коже…

Мужчина с бесстрастным выражением лица ведёт нас к мойке, на ходу выключив индукционную плиту. После, продолжая удерживать руку, открывает кран и, подставляя мою ладонь под проточную воду, начинает промывать раны. Его движения уверенны и естественны, как будто каждый день мои руки тщательно вымывает.

— Ни к чему истекать кровью, – холодно произносит, а затем пристально осматривает моё лицо, задерживая внимательный взгляд на лбу. Максимилиан неожиданно для меня подносит мокрый палец и протирает лоб тоже. Я задерживаю дыхание, вперив глаза в пол, это движение кажется мне настолько интимным, что я вмиг начинаю чувствовать себя неловко. Зачем он это сделал?

По телу проходит предательская дрожь от непозволительной близости. За прошедший месяц мы практически не разговаривали, только по делу, когда Максимилиан сообщал, во сколько прибудет на ужин или если пропустит завтрак. Однако на удивление он установил правило в доме, что во время приёма пищи мы сидим вместе. Это очень странно, учитывая наши взаимоотношения, в такие моменты я чувствую себя не в своей тарелке. Наверное, это тоже часть моего наказания.

Однако приятно, что ему нравится моя готовка, раз мужчина ещё ни разу не возмутился и не отравился. Хотя, наверное, я была бы не прочь посмотреть на его мучения.

— Спасибо… – бормочу, когда кровь перестаёт идти, и Максимилиан отпускает меня, отходя, берёт салфетку и вытирает наши руки, сначала мои, затем свои, а потом, как ни в чём не бывало, швыряет её на столешницу, разворачивается и уходит. – А завтрак? – спрашиваю в спину покидающего помещения мужа, но он не отвечает.

Растерянно оцениваю погром на кухне: не доготовленный завтрак, разлетевшиеся повсюду осколки, капли крови. Решаю не рисковать снова порезами и достаю кухонный веник с совком, тщательно подметаю пол и придирчиво оглядываю, не пропустила ли что-то, а затем делаю и влажную уборку шваброй.

Когда на кухне практически всё блестит, протираю барную стойку и, случайно задев рукой, роняю с неё вазочку, та летит на пол и разбивается. На секунду замираю, словно не верю, что это действительно произошло. Я только убралась и теперь всё это делать по новой? Собирать осколки, мыть пол?..