Книга Танец с дьяволом, страница 101 – Сара Адам

— Ну же… давай… – Пыхтя, делаю еще одну попытку сдвинуть Артема, но он словно прирос к сиденью. – Качок недоделанный!.. – Злость захватывает все нутро: на себя – за беспомощность, на него – за то, что отключился и я вынуждена спасать его, вытаскивая, а не наоборот. – Вставай! Помоги мне, иначе мы оба умрем! – произношу с надрывом, как крик души из-за безысходности. Из глаз льются слезы.

Кулаки сами находят грудь Князева, и я в отчаянии осыпаю ее ударами. От моих активных атак муж слегка наклонятся вперед, и, слава богу, это дает преимущество. Ловлю его на себя, еле обхватываю руками, как бы обнимая, и тяну.

Мощное тело Артема наваливается на меня, его руки болтаются по бокам, мое сердце колотится в груди, поясница готова вот-вот прогнуться назад и сломаться от немалого веса мужа. Ноги не слушаются, ужасно, что мне приходится тащить Князева задом, не видя, что у меня за спиной. Еле-еле передвигаю, волоча его, замерзшими в кроссовках ступнями, дышать тяжело, на лбу проступает испарина.

Но самое страшное ждет меня, когда, не почувствовав под левой ногой опоры, я вываливаюсь через открытую дверцу вертолета и падаю назад из салона на снег, а сверху летит и сам пострадавший…

— М-м-м… – мычу, плача от невыносимой боли, парализующей тело, когда спина соприкасается с землей, а грудь сдавливает навалившийся всем весом Артем. Ребра болят, как и вся грудная клетка.

«Пожалуйста, хоть бы не перелом!»

Кажется, что кислород закончится прямо сейчас и я тоже отключусь. Хочется жалеть себя, плакать и успокаивать, что я и делаю, пока взгляд не цепляется за маленький разрастающийся огонек с верхней части вертолета, где расположены лопасти и двигатель.

Осознание надвигающей катастрофы приходит как цунами: он совсем скоро взорвется!..

Подгоняемая адреналином, бурлящим в крови, я не без труда сбрасываю с себя Артема, переворачивая его спиной на снег. Лежу с минуту, приложив руку на болящие ребра и восстанавливая дыхание. Нельзя медлить, надо вставать, хватит жалеть себя! Скосив взгляд на бессознательного и такого беззащитного Артема, я беспокоюсь о нем, несмотря на то что он не раз делал мне больно, и не только физически. Внутри сидит странное и необъяснимое чувство, что спасать в первую очередь надо его, а не себя. Почему?..

«Потому, что он сделал бы то же самое», – тихо нашептывает подсознание.

Стиснув зубы, встаю, отряхиваясь. В голове всплывает воспоминание, как в детстве отец брал меня с собой на охоту. Как жаль, что я была глупой девчонкой, не прислушивалась к нему и не запоминала его наставления о том, как выжить в лесу. Знания о том, как определять время и куда двигаться, сейчас бы отлично пригодилось, учитывая, что мобильник в моем кармане разряжен.

Бросаю косой взгляд на дымящийся и уже загоревшийся вертолет; чуйка подсказывает, что внутри салона должно было что-то остаться на случай чрезвычайной ситуации. Нотка сомнения сидит внутри, но выжить одной с бессознательной мужской тушкой зимой в лесу, без какого-либо средства защиты, не удастся. Неизвестно, какой степени травма у Артема, он давно уже должен был прийти в себя. Слишком долгая отключка начинает сеять внутри еще большую тревогу.

Быстро, насколько это возможно, возвращаюсь к вертолету и забираюсь внутрь. Ледяной ветер разгоняет внутри смог, и я вижу хотя бы очертания предметов. Обшариваю все вокруг в поисках сама не знаю чего. Когда надежды уже не остается, опускаю руку в узкий проем за пассажирское сиденье и обнаруживаю там что-то вроде кармана. Нащупываю нечто твердое, а достав, сдерживаю ликующий крик: военный бинокль! Проделываю то же самое с сиденьем Артема. Какова вероятность обнаружить там что-то помимо такого же бинокля? Боги сегодня на моей стороне, и я выуживаю оттуда небольшой пистолет. Твердый металл утяжеляет руку; хлопаю несколько раз глазами, не веря, что это правда. Пока не передумала брать его с собой, быстро убираю оружие за пояс джинсов.