Книга В плену запрета, страница 114 – Сара Адам

С дьявольской ухмылкой мысленно потираю грязные ладони от предвкушения. Заберу невинность, стану её первым.

Маты так и прут наружу от предвкушения и кайфа, который получу с её узкой щелкой. Извиняйте, но иначе выразить невьебенное чувство не выходит.

Огорчает дерьмовая мысль о том, что напор, походу, придётся слегонца ослабить, не тёлка ж опытная перед нами. Не гарантирую, что получится, но постараюсь. Когда вижу её, чердак сносит, сам себя контролировать перестаю.

Не заю, чё за хрень творится. Инстинкты, может, но, глядя на беззащитную малышку, хочу шеи сворачивать всем, кто посмел на неё косо посмотреть или, ещё хуже, пасть свою паршивую разинуть. И не у меня одного, судя по всему, подобные мыслишки возникают. Судя по всему, желания с рыжим Егорушкой совпадают.

Это я понял увидев, как дружок порывается защитить честь ненаглядной подруги. Какой – то конченный ушлёпок потерявший страх имел несчастье наговорить блондиночке гадостей.

Спускаем мы такое с рук? Нет.

За это, он отхватил жёстких пиздюлей, которые запомнит на всю жизнь. И дружке его поняли, что на Астахову смотреть нельзя, не то, что вякать. Фамилия у неё чёт знакомая, всё вспомнить не могу, где слышал.

Всё зашибись кроме одного момента: Кудрявая, как-то пронюхала про незначительный инцидент с воспитательным процессом первокурсников.

«Иначе что? Меня изобьёшь или Стёпу? Как того парня сегодня искалечил, а? Ты – зверь, только и можешь людей калечить, да девок совращать! Эгоист!»

Нет, сладкая, тебя я не изобью. Совращу – да. Трахну – да. Накажу – да. Заставлю ответить за длинный язычок, но приятными для себя способами. Возможно, на колени поставлю. Возможно, раком. Как пойдёт, короче.

Лизавета-то у нас тёмная лошадка. С виду посмотришь: ангел ангелом, а вот что в её светлой башке творится – хер предугадаешь.

«Если я с...соглашусь переспать с тобой, ты оставишь меня в покое?»

Удивила? Нет. Это слово не подходит. Она заставила меня ошалеть и охуеть. И это ещё, мягко говоря.

Сама, добровольно Лиза предложила переспать. Не, я не жалуюсь, но, чтобы робкая девчонка, которая от прикосновений готова сознание терять, в лобешник предложила лишить её девственности. Это ж как я заебал, что она согласна? Почему сдалась? Устала? Или сама уже терпеть не может? А может, иные причины имеются?

А не похер ли?

В моменте, я был готов разложить её прям в коридоре, Боженька (если он есть) свидетель. Но, благо, капля здравого смысла в башке дебильной присутствовала, еле отодрал себя от хрупкого тельца. Ещё чутка, и Кудрявая бы стала женщиной в не особо приятных условиях и позах. Член колом стоял, как и всегда в её присутствии.

Но я не стал, не животное ж.

В моменте проскочила мысль отодрать Лизу в комнате общаги. Но в башке херовая картина рисовалась. Вряд ли девчонке было бы потом кайфово ходить по местности, где все слышали, как её трахали ночь напролёт. Мне-то похер, пусть слышат, но блондиночка б потом стремалась.

Да и не такая она, чтоб в комнатёнке размером с коробок девственности лишаться.

Нежная. Мягкая. Податливая.

Как бы ни брыкалась и ерепенилась, утончённая и ласковая. Не раскрыл в ней просто никто ещё потенциал. От одной мысли, что кто-то кроме меня, посмеет к Лизе прикасаться, трогать, целовать, челюсть сводит так, что желание рвать и метать берёт вверх.