Книга Искушая судьбу, страница 90 – Сара Адам

— Нет! – в два счёта поднимается, подняв влажные глаза. – Мы не можем её тут бросить. Нужно хоть что-то сделать!

Упёртая, чёрт бы тебя побрал.

— За пазуху спрячь, пока до конца не окоченела, – подсказываю, понимая, что спорить бесполезно.

Адалин послушно укладывает найдёныша под куртку и торопится обратно к машине.

По пути в дом девчонка раз десять с надеждой поворачивается ко мне:

— Думаешь, она выживет?..

— Нет, – отвечаю честно. – Но если не попробуешь – себя и меня потом загрызёшь.

В доме Адалин укладывает птичку около камина на сложенный плед. Приносит воду, сыплет какую-то крупу. Короче, весь вечер с ней возится. Лекарства какие-то даёт. Видно, что душу туда вкладывает. Хочет верить, что спасёт.

Наблюдая за всем этим процессом, невольно ловлю себя на мысли, что на месте этой птицы был я. Такой же немощный и ничтожный.

Жалость.

Именно из-за неё Адалин всё ещё рядом и не свалила. Ей тупо жалко чмошника, которого хотели грохнуть, а потом всем миром похоронили и забыли.

Заебись.

Ближе к ночи, войдя в гостиную, слышу горький всхлип. Лежащая птичка уже не шевелится. Делла сидит рядом на полу, пряча лицо на прижатых к груди коленках. Хрупкие плечи ходят ходуном, а моё зачерствевшее сердце болезненно отдаёт в груди.

Подойдя, молча опускаюсь рядом. Ада вздрагивает, поднимая зарёванное лицо.

— Это я виновата…

— Ты сделала всё, что могла, – тяну девчонку к себе, обнимая за плечи. – Просто жизнь – штука дерьмовая.

— Я… я… нужно было… – всхлипывает, обвиняя себя.

— Не могу я смотреть, как ты плачешь, – стираю слезинки с горящих щёчек. А затем неожиданно даже для самого себя наклоняюсь и мягко целую в лоб.

Адалин умолкает. Не отстраняется и не пытается сбежать. Наоборот. Прижимается ещё сильнее – в поисках защиты и, походу, успокоения.

— Если б я мог забрать твою боль себе, Красивая.

Адалин

Мы целовались…

Мы, чёрт подери, целовались!

И я совру, сказав, что это было неприятно. Приятно. Очень…

Пожалуй, в мире не найдётся столько слов, чтобы описать весь спектр пережитых мною эмоций.

Никогда в жизни я не испытывала ничего отдалённо похожего. За каких-то пару минут Адалин Суарес то пылала от огня, вспыхнувшего в груди, то сгорала от стыда за измену Алексу.

Поцелуй считается изменой?

А если он сопровождается не только телесным наслаждением, но и эмоциональным? Помимо прочего, я предала Алекса ещё и мысленно. Впустила в свой разум другого мужчину.

С Алексом я не ощущала таких ярких эмоций. Не задыхалась и не желала большего.

А вот с Греем… Мне не хотелось оттолкнуть его, попросить прекратить и потребовать не прикасаться. Я не тряслась, не закрывалась невидимой ширмой и не отгораживалась. Он не принуждал меня. Не давил. Не настаивал на чём-то ином.

Здесь и сейчас.

В моменте…

Джон касался моих губ жадно, будто боялся отпустить, а по телу разливалась горячая лава. Она текла по венам, заполняла меня до краёв и заставляла плавиться изнутри.

А вчерашняя поездка в лес?

Признаю честно: поначалу я была ужасно напряжена, хоть и старалась тщательно скрыть это под маской безразличия. Каждая клеточка сжималась от стеснения и неловкости после произошедшего.

Я не знала, как себя вести. Как вообще смотреть в глаза мафиози, прекрасно помня, как он умеет целовать?

И самое главное – как не выдать себя? Как не спалиться, если я ночь напролёт в деталях прокручивала ту сцену у себя в голове? Я буквально сходила с ума от оставшегося на моей коже запаха.